Немецкое «das Geld» (деньги) восходит к прагерманскому «geld-a» – «возмещение, плата». В древневерхненемецком (ок. 800 г. н. э.) форма «gelt» уже означала «платеж или вознаграждение», а в древнесаксонском обрела сакральный оттенок – «жертва, культовое приношение». Со временем религиозная коннотация стерлась. С XIV века слово закрепилось за чеканным платежным средством, а изначальный смысл «налог, плата или возмещение» сохранился лишь в составных словах вроде «Schulgeld» (нем. плата за обучение).
Трансформация восприятия
Существительное «das Geld» тесно связано с глаголом «gelten», который братья Гримм определяли как «иметь ценность» или «быть действительным». Поэтому связь «Geld» и «Geltung» (нем. ценность, значимость) ключевая для немецкого восприятия: деньги – это то, что «gilt», то есть получает всеобщее признание. Это языковое понимание перекликается с современной теорией, где деньги – социальный конструкт, чье существование опирается на коллективное доверие.
Начиная с конца XVI века понятие «das Geld» постепенно менялось: от монет с реальной стоимостью к абстрактному средству обмена. Однако этот сдвиг не затронул базовую метафорику восприятия денег. В языке по-прежнему доминируют устойчивые образы: «Geld fließt, ist flüssig» (нем. деньги текут, ликвидны), «Geldumlaufgeschwindigkeit» (нем. скорость обращения денег), «Geld als Triebkraft» (нем. деньги как движущая сила) и «Geldkreislauf» (нем. круговорот денег). Именно в таких метафорах понятие «Geld» живо и в бытовой речи, и в специальной терминологии.
Три значения слова
Обратимся к Duden, самому авторитетному справочнику современного немецкого языка, и посмотрим на три актуальных значения слова. Первое, основное, гласит: «In staatlichem Auftrag aus Metall geprägte oder auf Papier gedruckte Zahlungsmittel» (нем. отчеканенное из металла или напечатанное на бумаге по государственному заказу платежное средство). Это определение охватывает и материальную, и институциональную природу денег. Словарь также фиксирует смысловые нюансы в устойчивых сочетаниях: «bares Geld» (нем. наличные), «kleines Geld» (нем. монеты), в отличие от «großes Geld» (нем. крупные суммы), «leichtes Geld» (нем. легкие деньги) и «schmutziges Geld» (нем. деньги, полученные нехорошим путем).
Второе значение описывает деньги как «größere [von einer bestimmten Stelle stammende, für einen bestimmten Zweck vorgesehene] Summe» (нем. крупная [поступающая из конкретного источника, предназначенная для конкретной цели] сумма). В этом смысле слово обычно стоит во множественном числе: «öffentliche Gelder» (нем. бюджетные деньги), «die Gelder für den Bau einer Straße» (нем. средства на строительство дороги).
Третье значение – специальное сокращение для «Geldkurs» (нем. цена покупки, курс покупателя), применяемое, например, в биржевой торговле.
Образные названия
Немецкий разговорный язык, в противовес официальным терминам, изобилует образными названиями денег: «Kies» (нем. галька), «Kohle» (нем. угли), «Kröten» (нем. жабы), «Mäuse» (нем. мыши), «Moos» (нем. мох), «Schotter» (нем. щебень), «Asche» (нем. пепел). Как же эти бытовые образы связаны с финансами? Этимология подсказывает: «Moos» восходит к «moo» (пфенниг) на идиш, «Mäuse» отсылает к серебристо-серому оттенку монет, а «Kies», вероятно, родственно слову «kis» (мешочек) на языке идиш.
С «Kröten» интереснее: Большой словарь немецкого языка связывает их с древнегреческими оболами, на которых чеканили морскую черепаху. По-немецки черепаха – «die Schildkröte» (досл. жаба в панцире), отсюда и метафора. Впрочем, рядом с этой версией в словаре стоит вопросительный знак, значит, речь лишь об одной из гипотез, а не о факте. Как бы то ни было, эти словечки прочно вошли в повседневную речь и активно живут в устах как носителей языка, так и изучающих его. То же справедливо и для десятков «денежных» фразеологизмов.
«Geld und Gut» (нем. деньги и имущество)
Этот оборот описывает общее материальное положение человека. Аллитерация (повторение одинакового начального звука) указывает на архаичную природу фразы: в средневековом праве ею обозначали совокупность движимого и недвижимого имущества. Однако находились и те, кто не гнался за богатством. Об этом поется в песне Иоганна Мартина Миллера «Was frag ich viel nach Geld und Gut» (нем. Что мне за дело до денег и имущества), написанной в 1776 году.
«Geld wie Heu haben» (нем. иметь столько денег, сколько и сена)
Выражение, означающее «быть очень богатым», отсылает нас к тем временам, когда сено было жизненно важным, но дешевым товаром. Сравнение с ним намекало, что у владельца так много золота и серебра, что они теряли ценность, как сено в стогу. Еще есть схожее выражение «Geld wie Dreck haben» (нем. иметь денег как грязи), тоже подчеркивающие, как количество обесценивает саму идею ценности. Кроме того, в деньгах можно купаться (ср. нем.: im Geld schwimmen).
«Ins Geld gehen» (досл. идти в деньги)
Оборот, означающий «стоить больших денег» или «влетать в копеечку», вспоминают, когда речь идет о масштабном проекте или крупной покупке. Взять хотя бы тот же ремонт квартиры.
«Das Geld zum Fenster hinauswerfen» (досл. выбрасывать деньги в окно)
Расточительство одно, да и только! Duden приводит и синонимичные варианты: «sein Geld mit beiden Händen auf die Straße werfen» (досл. швырять свои деньги обеими руками на улицу) или более редкое «Geld zum Schornstein hinausjagen» (досл. выгонять деньги в дымоход). Все эти метафоры описывают легкомысленные, необдуманные траты.
«Nicht für Geld und gute Worte» (досл. не за деньги и добрые слова)
Этот оборот означает «ни за что на свете», «ни за какие коврижки» и подчеркивает: бывают ситуации, когда ни материальный стимул, ни дружеские уговоры не сработают.
Золото и Бог
Однако не только народные идиомы привлекают внимание. В германской культуре сохранились проповеди, авторы которых выступали против власти денег и делали это с безупречной риторикой. Одним из таких критиков был австрийский проповедник Авраам Мегерле, известный как Авраам а Санкта Клара (1644–1709). В одной из проповедей он играет на созвучии слов «Gold» (нем. золото) и «Gott» (нем. Бог), демонстрируя порочную природу богатства: если в «Gold» убрать «l», получится «God».
Далее он противопоставляет латинские «Numen» (лат. божественная сила) и «Nummus» (лат. бронзовая монета), используя фонетическое сходство для критики денежного культа: «dahero dieser gelbsüchtige Erdschrollen, dieser bleiche Dalken soweit in seiner Macht gestiegen, daß die gewissenlose Welt sowohl O allmächtiges Gold, als O allmächtiger Gott zu seufzen pflegt» (нем. посему этот желчный земляной червь, этот бледный олух настолько возвысился в своем могуществе, что бессовестный мир привык восклицать и «О, всемогущее золото!», и «О, всемогущий Боже»). Вывод проповедника остается актуальным: богатство богатством, а о нравственности забывать нельзя.
Итак, немецкий «денежный лексикон» – увлекательное поле для исследования, открывающее пути к пониманию не только истории языка и культуры, но и экономической мысли. Если добавить религиозный аспект – различия в восприятии денег у католиков и протестантов, – тема предстанет поистине безграничной. Недаром «Философия денег» Георга Зиммеля, написанная более века назад, не утратила актуальности и лишь в 2020-х впервые была переведена на русский язык.
Андрей Кухтенков
