Моя бабушка родилась в 1943 году, и этим летом ей исполнится восемьдесят три. Казалось бы, в этом возрасте человек имеет полное право объявить войну разве что пульту от телевизора и слишком шумным соседям. Но нет: летом у нее самая жаркая пора. Она берет трость и идет минут 30 до своего Schrebergarten (нем. небольшой участок в немецкой садовой колонии) – ведь помидоры сами себя не посадят, огурцы без присмотра вырастут неправильно, а внуки, как известно, не смогут пережить зиму без банок.
Кусочек «своей» земли в чужой стране
Это не совсем дача. И точно не просто немецкий сад для отдыха. Это маленький кусок почти своей земли, на котором русскоязычные семьи и семьи российских немцев в Германии продолжают жить по очень знакомой летней логике. Здесь немецкий Vereinsordnung (нем. устав садового товарищества) уживается с шашлыками, банками, укропом и семейными посиделками.
Важно не спутать эту логику с классической дачной мечтой жителя российского города: вырваться из четырех стен, подышать воздухом и на выходные стать человеком, который «ближе к природе». У многих поздних переселенцев с садом связаны особые семейные воспоминания. Они не столько про побег из города, сколько про опыт жизни в селе или поселке, где огород был не летним капризом, а частью нормального хозяйства. Там не отдыхали – там работали. Огород помогал кормить семью, делать запасы и встречать зиму не с пустыми руками.
Поэтому в Германии такие семьи не случайно оказываются у грядок – они вполне сознательно идут за этим маленьким участком. Дело это, мягко говоря, хлопотное: Schrebergarten нужно найти, арендовать, регулярно до него добираться. Правила пользования участком строго регламентируются Федеральным законом «О садовых участках» (нем. Bundeskleingartengesetz) и внутренним уставом товарищества. Их предписания способны, кажется, воспитать даже слишком самостоятельный куст смородины.
Зачем переселенцам огород?
Но именно поэтому выбор показателен. Если человек живет в квартире и не имеет дома с садом, такой участок становится компромиссом: не собственность в полном смысле, не старая родная земля и не дача в привычном понимании, но место, где семья снова может обустроить свое маленькое летнее хозяйство.
С поколениями меняется не сам сад, а то, что семья в нем ищет. Для бабушек и дедушек участок часто остается территорией серьезных намерений: если уж он есть, значит, его нельзя навещать как дальнего родственника раз в сезон. Там всегда найдется что проверить, поправить, подвязать или строго оценить взглядом человека, который видел жизнь и поэтому не доверяет слишком веселой зелени.
У детей и внуков отношение мягче. Для них Schrebergarten всё чаще становится не маленьким продовольственным фронтом, а местом, где можно собрать семью, накрыть стол, пожарить мясо, поспорить о маринаде и на несколько часов почувствовать себя не в немецкой квартире, а в своем летнем мире. Урожай уже не главное доказательство успеха. Но сама потребность в таком месте никуда не исчезает: лету всё равно нужен адрес.
Самое интересное начинается там, где эта летняя логика встречается с немецкой любовью к порядку. Schrebergarten кажется пространством почти своим, но это «почти» в Германии обычно написано мелким шрифтом. Нельзя слишком много строить, постоянно там жить, нельзя превращать садовый домик в полноценную дачу и делать вид, что садовое товарищество является независимым государством с собственным внешнеполитическим курсом.
Как ужиться с немецким укладом?
Русскоязычные семьи, конечно, не отменяют немецкие правила. Они просто вступают с ними в сложные дипломатические отношения. Появляется раскладной диван, который формально, разумеется, никто не называет спальным местом. Маленькая кухня начинает подозрительно напоминать летний штаб семьи. А баня, если она есть, существует в особом режиме, когда все понимают, что лучше не задавать лишних вопросов.
Именно в этом столкновении рождается странный гибрид: немецкий садовый участок с постсоветским укладом. На калитке – номер участка, в договоре – прописанные ограничения и Arbeitseinsatz (нем. обязательные работы в садовом товариществе). Со стороны – аккуратная колония. А внутри… Там семейная республика, где решают, кто что принесет, кто разжигает гриль, кому нельзя доверять салат и почему стульев опять не хватает, хотя в прошлом году их было даже слишком много.
Возможно, немецкий Schrebergarten ничего не заменяет полностью. Он просто переводит старую привычку на местный язык: семье нужно место, где можно быть собой – несмотря на чужие правила и чужие стены.
Сабрина Боргер
