Случайная святая

Семьдесят два года назад солдаты вермахта встречали Рождество под Сталинградом. В окружении у них не было шанса выжить. Тогда один из них нарисовал женщину с ребенком, закутанную в платок. Сегодня рисунок на оборотной стороне советской карты стал иконой.

Татьяна Маршанских / redaktion@martens.ru

Группа туристов ходит по мемориальной церкви кайзера Вильгельма, находящейся вблизи берлинской станции метро «Зоологический сад». Со скучающим видом они изучают скромное убранство храма, потом подходят к «Сталинградской мадонне» – рисунку Курта Ройбера, который он нарисовал кусочком угля на оборотной стороне советской карты. Вокруг Марии, держащей на руках Иисуса, написано по-немецки: «Свет. Жизнь. Любовь. Рождество в котле».

«Когда-то она помогла тысячам немецких солдат, оказавшимся в окружении, обрести надежду, – объясняет экскурсовод. – Сейчас она – символ примирения наций и народов». Туристы обступают необычный рисунок плотным полукругом: каждому хочется рассмотреть его как можно ближе.

Заложники в котле

История «Сталинградской мадонны» началась во время Второй мировой войны. С ноября 1942 года солдаты шестой армии под командованием генерала Фридриха Паулюса находились в окружении. В так называемый котел попало 330 тысяч человек, и шансов выбраться из него практически не было. Окруженная на берегах Волги армия знала, что с этого момента она предоставлена самой себе. Фронт отодвинулся далеко на запад, поэтому ни о какой операции по выводу сотен тысяч солдат из котла думать не приходилось. При этом продовольствие военные получали с перебоями, а погода становилась все холоднее: в некоторые дни термометр показывал минус 40 градусов.

Среди заложников котла оказался теолог и врач Курт Ройбер, давно раздражавший национал-социалистов: еще в 1933 году, будучи священником, Ройбер выступал с антифашистскими проповедями. Оказавшись на фронте в качестве военного врача, он оставался пацифистом. Те, кто был с ним знаком, вспоминали, что советских солдат Курт Ройбер лечил в лазарете так же, как и немецких, не разделяя умирающих людей на своих и чужих.

В октябре 1942 года он побывал в отпуске в Германии, успев навестить жену и четырехлетнюю дочь. Но уже через месяц ему предстояло возращение на фронт – в Сталинград. Многие, пишущие о Курте Ройбере, вспоминают невероятный факт: окажись он на фронте всего на 48 часов позже, смог бы миновать котел, и тогда жизнь немца сложилась бы иначе.

Чудо на Рождество

Рождество 1942 года стало для солдат в сталинградском котле самым печальным. Но военные все равно готовились к празднику: из соломы и веток мастерили адвентские венки и подобие рождественской елки, собирали вместе скудные запасы еды.

Однажды кто-то из солдат попросил Ройбера нарисовать картину к Рождеству. Вскоре о рисунке, изображающем прижавшихся друг к другу мать и ребенка, знали сотни солдат. Ночью 24 декабря 1942 года его повесили на стене землянки, рядом поставили свечи. Одни читали возле Девы Марии молитвы, другие приходили посмотреть на нее. Уже от этого людям становилось легче.

Поблизости взрывались бомбы, появлялись новые раненые. Когда один из немцев, который только что вместе со всеми пел песни, был убит, праздник закончился. А вскоре после Рождества началось наступление советских войск с целью окончательного уничтожения немецкой армии. На последнем самолете, вылетевшем из Сталинграда, командир Вильгельм Гроссе вывез в том числе и рисунок Курта Ройбера. Работу передали жене теолога. Она хранилась в семье до 1983 года, а затем родственники приняли решение передать рисунок церкви и сделать его достоянием общественности. С тех пор «Сталинградскую мадонну» можно увидеть в берлинской Гедехтнискирхе – в храме с разрушенным куполом, напоминающем об ужасах войны.

Из более 300 тысяч немецких солдат, оказавшихся в котле, около 90 тысяч выжили и попали в плен. Среди них был и Курт Ройбер, мечтавший после войны продолжить рисовать и заниматься теологией. Но вернуться домой, в Германию, ему было не суждено. Не выдержав холода, стресса и недоедания, он тяжело заболел, впал в кому и умер. Ему было всего 37 лет.

Известие о смерти Курта Ройбера его семья получила лишь два года спустя. «Сталинградская мадонна», 150 рисунков, среди которых есть портреты советских крестьян, и сотни писем – это все, что осталось на память о человеке, который когда-то оказался не в то время не в том месте.

Комментарии

Комментариев

Подписаться на Московскую немецкую газету

    e-mail (обязательно)

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *