Когда мой сын Павел узнал об издании романа и прислал новость, моей первой реакцией было: «Не верю. Не может быть!» Ведь мы искренне считали, что роман пропал. Бабушка его никому не давала. После детей это было самое ценное, что у нее осталось. Она рассказывала нам, что к ней приезжали, но она не могла расстаться с рукописью. Бабушка показывала мне ту папку, я ее хорошо помню. И вдруг чудо: изданная книга! У нас в семье это уже стало легендой, передаваемой из поколения в поколение, что был роман, а потом пропал. Когда я приглашала родных на мероприятие в РНД, мой старший племянник даже спросил: «Тетя Жень, а что, книга сохранилась?» Оказывается, сохранилась.
“Она хранит рукопись”
Я думаю, возможно, рукопись Вормсбехеру всё-таки передала не сама бабушка, а дядя Эрнст (старший сын писателя. – Ред.). В старости она полностью ослепла и даже не нашла бы папку. У нее были серьезные проблемы со здоровьем, и дядя Эрнст забрал к себе бабушку и ее младшую сестру, чтобы ухаживать за ними.
Бабушка мало рассказывала о деде. Лишь то, что он был писателем, и она хранит его рукопись. Она рассказывала, что в 1978 году ее приглашали на Литературные чтения на Алтае в память о деде. Ей было уже за 70, и, учитывая ее проблемы со зрением и сердцем, видимо, поехать она не смогла. Я помню тот разговор: она говорила с гордостью, что деда не забыли и проводят чтения, посвященные ему. Для нее это было большое событие!
А вот про письма мы не знали. Она их не показывала, это было очень личным. У нее была небольшая записная книжечка, и сложенные письма лежали там между страниц. Бабушка всегда любила деда. Всю жизнь прожила в сердце и в мыслях с этим человеком. Ее ведь звали замуж, но она отвечала отказом.
“Бабулька у нас молодец”
Я представляю: ее, молодую женщину, отправляют в Дудинку (из-под Красноярска более 20 тыс. немцев в 1942 году были отправлены на Крайний Север, историки называют это переселение вторичной депортацией. – Ред.) с двумя детьми, возрастной мамой и младшей сестрой. Когда выселяли, разрешалось брать ограниченное количество вещей, буквально один чемоданчик. Брали самое нужное. И она не бросила рукопись деда, для нее это было самое ценное для жизни. Это ее подвиг!
Бабулька у нас была молодец. Ростом она была малюсенькая, но характер у нее был крепкий: если она что себе решила или обиделась, ее было не свернуть. А с другой стороны, если бы не было внутри стержня, разве можно всё это пережить, выстоять и воспитать таких достойных детей? Но для нас она была самой лучшей и доброй бабушкой, для внуков она в лепешку расшибалась.
Ой, а бабушкины угощения… Больше всего мы любили яичные блины, а папа обожал гоголь-моголь. Бабушка пекла традиционные пироги, куха, готовила нудельсуп, домашнюю лапшу. У нее была огромная чугунная сковорода: в середине горка домашней лапши, а по краю котлеточки.
Летом мы с братом ездили в гости к бабушке. Мы часто гуляли в парке, она водила нас на Енисей. Тогда там всё было дикое, красивые луговые цветы. Помню, как мы собирали желтые лилии, ромашки. Ромашки – ее любимые цветы.
“У меня была мечта”
Бабушка любила слушать новости, много читала, получала немецкие газеты. Она делилась со мной: «Пока я работала, у меня была мечта, что выйду на пенсию и буду читать, читать и перечитаю всё, что можно». Но к пенсии она ослепла, и мечта не осуществилась…
Она мало рассказывала про переселение. Эта тема была у нас в семье табуированная. Папа гордился тем, что курит с шести лет. Я его спрашивала: «Пап, а бабушка куда смотрела?» Он говорил: «Женя, мы собирали бычки, мешали с сухим мхом и курили, чтобы не хотеть есть. И она-то тоже понимала, что нас нечем кормить». Несмотря на все тяготы, они были позитивными людьми: и папа, и дядя Эрнст.
Что дальше? Жить, работать. Может быть, эта информация, письма, фотографии Завацких пригодятся. Александр Владимирович [Гейер] спрашивал: «Как вы смотрите, если мы перешлем оригиналы в Государственный исторический архив немцев Поволжья в Энгельсе?» Я только за. Пошла цепная реакция, и, возможно, другие семьи тоже узнают значимые вещи об истории своих предков.
Елена Поданёва
“МНГ” о романе Генриха Завацкого
О выставке памяти Герхарда Завацкого в Томске (2026)
