Монументальное произведение «Wir selbst» рассказывает почти на 900 страницах о мире, которого нет: о немецкой автономии в Поволжье, существовавшей с 1918-го по 1941 год.
«Это книга о Волге. Наверное, единственная, которая так масштабно рассказывает о Республике немцев Поволжья в переломные моменты истории. При этом Завацкий вплетает в исторический фон личные отношения, например любовь Генриха Кемпеля и Элли Краус, – рассказывает директор Томского областного РНД Александр Гейер. – Моя семья была депортирована из Поволжья в Казахстан, я вырос в деревне среди таких же людей, какие показаны в романе. Я читал книгу и видел этих поволжских немцев: узнавал в героях своих соседей и родственников».
Меннонит из Причерноморья
Герхард Завацкий родился в 1901-м в семье причерноморских немцев-меннонитов, вырос на Алтае. Окончил Ленинградский педагогический институт, где познакомился с будущей женой Софией. После вуза был направлен в Поволжье преподавать немецкий язык. Вскоре Завацкий занялся журналистикой и литературной деятельностью, стал одним из заметных литераторов республики и делегатом I съезда советских писателей в 1934 году.
В 1930-х Завацкий начал работать над романом. Его отрывки печатались в прессе и подогревали интерес читателей: произведение ждали. Но книгу так никто и не увидел. Осенью 1938 года писателя арестовали, а готовый тираж уничтожили. Шесть лет спустя автор умер в лагере под Соликамском.
Судьба рукописи
Эпопея могла бы повторить судьбу создателя, если бы не София Завацкая. Она чудом сохранила рукопись в 1938-м и взяла ее с собой в Сибирь в 1941-м. Жена писателя с сыновьями Эрнстом и Эриком оказалась в одном из первых эшелонов, уходившем 3 или 4 сентября из Энгельса в Ужур (№823).
В 1980-е годы она согласилась передать манускрипт писателю Гуго Вормсбехеру. Благодаря его усилиям сокращенная версия романа увидела свет в альманахе Heimatliche Weiten. Прошли еще десятилетия, и копия той самой рукописи попала к немецкому литературоведу Карстену Ганзелю. В 2020-м роман «Wir selbst» был издан.
Письма писателя
В 2024 году в Томский РНД принесли папку с письмами, вырезками и блокнотом Герхарда Завацкого. Директор Александр Гейер вспоминает удивительное совпадение: «Был в Москве, спрашивал там, где найти роман Завацкого, но книги не было. Возвращаюсь в Томск, а мне говорят: „Приходила женщина, принесла папку“. Открыл – и чуть со стула не упал! Письма из заключения, газетные упоминания».
Той женщиной оказалась внучка писателя Евгения Энгель: ее отец Эрик, младший сын автора, в молодости переехал в Томск учиться, тут и остался. Несколько лет назад родственники нашли и передали Евгении Эриковне папку, в которой сохранились письма Герхарда Завацкого к жене Сонечке (именно так он обращается к ней): письма 1934 года на немецком языке и письма из лагеря 1942–1944 годов на русском языке.
Александр Гейер взялся за их изучение и чтение романа, заказанного в Германии. Работа растянулась на два года. Гейер – опытный переводчик, однако письма, написанные мелким почерком на старой бумаге, прочитать было непросто. «Я использовал сканы на компьютере, чтобы увеличивать текст. Долгое время разбирал сам почерк, – вспоминает переводчик. – У меня сложилось впечатление, что Завацкий сначала учился писать немецким готическим шрифтом, а потом перешел на современный, и получилось их смешение. Основной текст на современном немецком языке, но кое-где встречаются готические буквы. И ты думаешь, что это V, а оказывается, D. И над какими-то словами приходилось сидеть долго».
Расшифровав рукопись, Александр Гейер занялся поиском сведений об упоминаемых организациях, местах и лицах, чтобы точно воссоздать исторический контекст эпохи. Письма 1934 года свидетельствуют: Завацкий часто бывал в Москве и входил в круг немецкоязычных литераторов. Среди его знакомых – поэт Андор Габор, переводчица Ольга Гальперт, драматург Фридрих Вольф. Герхард читал им свои тексты, получая профессиональную оценку, и параллельно трудился над главным произведением – романом «Wir selbst». О каждом этапе работы он подробно рассказывал жене Софии.
В письмах к ней Завацкий предстает не как уверенный литератор, а как автор, живущий в постоянном напряжении между сомнением и верой. Он признается, что работает «до ломоты в пальцах», то откладывает рукопись, то вновь садится за стол. «Работа над романом идет сложно, пишу четвертую главу, с третьей еще не определился – дается очень тяжело», – жалуется он в одном из посланий. Но уже в ноябре 1934 года тон меняется: «Я начинаю становиться писателем, – делится он с Сонечкой. – Когда описываешь печали и радости „выдуманной судьбы“, чувствуешь, как они переплетаются с собственными мыслями и противоречиями. Вчера прочел [писателю Корнелиусу] Мартенсу отрывки из второй главы – ему понравилось. Теперь я убежден: книга будет иметь большую художественную ценность».
Язык и значение романа
Писатель был прав. Роман «Wir selbst» давно считается одним из ключевых текстов в литературе российских немцев. Литератор, член Союза писателей Москвы Елена Зейферт сравнивает его по значимости для российско-немецкого народа с «Войной и миром» или «Тихим Доном».
Роман, словно янтарь, бережно сохранил исчезнувший мир поволжских немцев для потомков. Как отмечает Александр Гейер, язык «Wir selbst» уникален: в литературный немецкий органично вплетены диалектизмы и синтаксические конструкции, передающие самобытный говор поволжских немцев. «В романе нет классических „Onkel“ (нем. дядя) и „Tante“ (нем. тетя), используются диалектные слова „Vetter“ и „Väs“. Мы так говорили дома. Встречаются поговорки, знакомые мне из детства, например, „Der Hund lässt von den Haaren, aber von den Nuppen nicht“ (диал. собака теряет шерсть, но не повадки)», – приводит примеры переводчик.
В ходе работы Гейер советовался с носителями языка, сверялся со словарями и консультировался с экспертами. «Роман написан в 1930-е годы, поэтому в тексте много устаревших выражений и региональных особенностей, – рассказывает Гейер. – Однажды спросил немецкого друга Иоганнеса, почему вспомогательный глагол во фразе пропущен. Тот ответил: „Кажется знакомым, но не помню“, и начал звонить родным. Я прервал эту цепочку и набрал профессора Кобенко. Юрий Викторович за 10 минут объяснил мне природу афинитных конструкций, которые в современной речи уже не встречаются».
Итогом двухлетнего исследования стали вечер памяти, который прошел в рамках проекта Международного союза немецкой культуры «Открытые встречи», и выставка, где экспонируются письма, газетные вырезки и снимки из семейного архива.
Томский проект запустил цепную реакцию: к исследователям потекли новые материалы от неравнодушных людей – архивные снимки, письма, воспоминания друзей. Каждая находка стала новой «уликой» в деле о судьбе романа. Так история «Wir selbst» превратилась в полноценный литературный детектив – с кропотливым поиском, семейными тайнами и сильной любовной линией. И точку в этом сюжете ставить пока рано.
Впрочем, главный итог работы Александр Гейер находит в самом названии романа: «Один из персонажей, старый рабочий Харт, говорит: освободить себя от нужды можем только мы сами. И сохранить память о Завацком тоже можем только мы сами. За нас этого никто не сделает».
Елена Поданева
