К концу XIX века дачный бум в Подмосковье шел вслед за строительством железных дорог, но настоящим центром притяжения стало Ярославское направление. Вдоль его железнодорожного полотна один за другим поднимались поселки: Перловка, Тайнинка, Мамонтовка, Клязьма, Пушкино. И в каждом царил особый ритм жизни с прогулками по аллеям, купанием в реке, любительскими спектаклями, благотворительными вечерами, теннисом и футболом.
Состоятельные москвичи быстро оценили прелесть такого образа жизни: и город рядом, и природа под боком. Многие перестали просто снимать дачи на лето и начали возводить собственные загородные дома. Но чтобы жить за городом было по-настоящему удобно, мало было построить красивые стены. Нужно было обустроить и всё по соседству. Московские дачники благоустраивали улицы, содержали школы и приюты, помогали больницам, развивали спорт и местное самоуправление.
Усадьба Прове – Калиш
Одним из тех, кто активно обживал берега Клязьмы, был промышленник Иван (Иоганн) Прове. Он родился в 1833 году в западнопрусском Торне (ныне польский Торунь), а уже через несколько лет его семья переехала в Москву, где занялась предпринимательством. Позже Иван Карлович успешно продолжил семейное дело. В Москве у Прове было несколько особняков, а в Перловке – три дачи.
Участок на правом берегу Клязьмы он купил для своей младшей дочери Адели. В 1893 году она вышла замуж по большой любви за предпринимателя Георгия Калиша. Для молодоженов возвели не просто дачу, а настоящий дворец в стиле модерн. В придачу к нему шли оранжерея, птичник, скотный двор, собственная пристань, купальня. В дом даже провели электричество. Молодая хозяйка продолжила семейные традиции, взяв на себя попечительство над Болшевским приютом для девочек из малообеспеченных семей.
После смерти Калиша в 1916- м усадьба пустовала. В 1921 году здесь открылся санаторий для ученых «Сосновый бор», просуществовавший около 70 лет. В 1997 году исторический деревянный дом сгорел. Сегодня рядом с сохранившимися деревьями расположен современный жилой комплекс «Сосновый бор» с десятком таунхаусов, и лишь тишина тенистого парка напоминает о былом великолепии.
Рабенек и Берг
Еще одна известная фамилия в дачной истории Подмосковья – Рабенеки. Людвиг Рабенек, прусский подданный, основал у сельца Соболева (ныне г. Щелково) на берегу Клязьмы крупное текстильное предприятие. До революции оно работало как Товарищество мануфактур «Людвиг Рабенек», а в советское время стало хлопчатобумажным комбинатом им. Калинина. Позже Рабенеки вписались и в дачную летопись края: при станции Пушкино числились владения Евдокии Рабенек, а их наследница – приемная дочь Евгения Тидмарш – стала активной участницей местной культурной жизни, выступая в любительских спектаклях.
Один из самых выразительных памятников старого Пушкино – каменная дача Федора Берга, московского финансиста немецкого происхождения, связанного с торговым домом «Вогау и Ко». Дворец в стиле неоклассицизма возвели в 1910 году. После революции его национализировали: уже в 1920-м здесь открылась Музыкально-художественная трудовая школа-колония им. Луначарского. Позднее в здании разместился противотуберкулезный диспансер. В нем до сих пор располагается медицинское учреждение.
По образцу Фронау
Но немецкое влияние на подмосковную дачную жизнь не ограничивалось отдельными усадьбами. Примечательно, что в 1910-м, когда в Пушкино возвели каменный дворец Берга, под Берлином появился город-сад Фронау (сегодня – район на севере немецкой столицы). В центре находились железнодорожная станция и две площади, от которых лучами расходились улицы и аллеи.
Именно Фронау стал прообразом амбициозного дачного проекта Подмосковья – поселков Сапожниково и Ново-Перловка. Реклама обещала покупателям небывалый для тех мест комфорт: телефон, собственную электростанцию, уличное освещение, водопровод к каждому участку, благоустроенные дороги, сообщение с Клязьмой, общественные купальни, бассейны, скверы и парки. В объявлениях писали, что «к каждому поезду высылаются проводники в особой форме, бесплатно показывающие участки».
На месте уже прорубили просеки, разметили участки, открыли полустанок Подлипки, создали Общество благоустройства и даже запустили электрическое освещение.
Но всем планам не суждено было сбыться. Началась Первая мировая война, продажи остановились. Владелец (в 1912-м им стал Александр Вейнтрауб) понес серьезные убытки. В 1916 году землю продали под военный завод. Так подмосковный «город-сад», вдохновленный берлинским Фронау, прожил недолгую дачную жизнь и почти сразу свернул в совсем другую историю. От него осталось не так уж много: линии бывших улиц, отдельные старые постройки, топонимы да краеведческие сюжеты о несбывшемся «городе-саде».
Ольга Колпакова
