Главное отличие Отто Шмидта от многих других полярных исследователей заключается в том, что он был не только ученым, но и человеком, который умел превращать отдельные экспедиционные задачи в масштабные государственные проекты. Показательный пример – экспедиция 1929 года на Землю Франца-Иосифа. Среди ее участников были опытные полярники, однако руководителем назначили именно Шмидта.
“Не сдадимся!”
Современники отмечали его необычайную энергию и трудоспособность. Эрнст Кренкель вспоминал, что уже при первой встрече Отто Юльевич производил впечатление человека, который «всё знает, всё понимает, всё умеет». Экспедиция прошла успешно: была открыта станция «Бухта Тихая», проведены топографические съемки.
В 1932 году он возглавил экспедицию на ледокольном пароходе «Александр Сибиряков», впервые в истории прошедшем Северный морской путь за одну навигацию. Судно получило серьезные повреждения, лишилось гребного вала, но экспедиция достигла Берингова пролива. После этого Шмидту поручили организацию регулярного освоения пути, и до 1938 года он руководил Главсевморпутем.
Еще одна важная черта – способность сохранять организованность в экстремальных обстоятельствах. Во время дрейфа «Челюскина» участники оказались на льдине, но продолжались научная работа и лекции, выпускалась газета «Не сдадимся!».
Именно сочетание научного кругозора и организаторского таланта делает фигуру Шмидта особенной. Он воспринимал Арктику не просто как пространство для открытий, а как огромную систему.
Впоследствии он реализовал еще одну идею, возникшую во время дрейфа челюскинцев, – организовал первую дрейфующую станцию «Северный полюс». При этом научная деятельность оставалась для него важной до конца жизни: в 1939 году он стал вице-президентом АН СССР и занимался наукой вплоть до смерти в 1956 году.
Роль немцев в освоении Арктики
Этот личный успех во многом опирался на исторический фундамент. Если говорить в целом о вкладе немцев в освоение Арктики, то стоит отметить, что здесь речь идет не о какой-то особой склонности немецких исследователей к Северу, а о сложившейся в России научной традиции. Еще Петр I заложил основы системного развития науки. В 1724 году была основана Российская академия наук, для работы в которой активно приглашались профессора из германских университетов. В XIX веке эта традиция продолжилась: российские ученые стажировались в Германии, а немецкие исследователи на российской службе участвовали в масштабных экспедициях.
Арктика и Сибирь всегда имели для России огромное практическое значение: поиск ископаемых, развитие торговли, укрепление границ. Государству постоянно требовались квалифицированные специалисты, и происхождение при этом не было главным фактором. Хороший пример – сам Отто Шмидт. По отцовской линии он происходил из лифляндских немцев, по материнской – из латышей, но при этом считал себя русским человеком.
Общая исследовательская задача
В данном вопросе прослеживается результат многовекового взаимодействия российской и европейской научных традиций. Сама Арктика становилась пространством, где знания и опыт специалистов разного происхождения работали на одну общую исследовательскую задачу.
Ярким тому примером служит Земля Франца-Иосифа. В 1872- м австро-венгерская экспедиция отправилась к архипелагу, чтобы проверить гипотезу немецкого географа Августа Петермана о теплом Полярном море. Попав в ледовый плен, в 1873 году исследователи открыли новую землю, названную в честь императора Франца-Иосифа I. Архипелаг быстро стал точкой притяжения для британских, норвежских и русских ученых. В 1914 году здесь подняли российский флаг, а в 1929 году Отто Шмидт основал станцию «Бухта Тихая».
Комментарий сотрудников Российского государственного музея Арктики и Антарктики взяла Ульяна Гавриленко
