Полынная елка и мятные пряники

В этом году наше издательство «МаВи групп» выпустило повесть известной детской писательницы Ольги Колпаковой «Полынная елка» в переводе на немецкий язык. «МНГ» расспросила автора о том, что осталось за страницами книги.

 

Обложка немецкоязычного издания «Полынной елки»

Для тех, кто не знаком с вашей повестью, давайте кратко скажем, о чем она.

Это история девочки Марийхе, которой в начале книги только три года, а в конце – она идет в школу и оканчивает первый класс. История основана на реальных событиях, в основу которых легли воспоминания моей учительницы немецкого языка, моего деда и еще некоторых немцев, депортированных во время Великой Отечественной войны в Сибирь. Многие из них тогда были детьми, и их детство описано в книге глазами маленького ребенка.

Вы упомянули деда. Расскажите о нем.

Мой дедушка по маминой ли­нии – немец. Его звали Генрих Вольф, хотя я об этом узнала только в подростковом возрасте, потому что все его звали Андрей Александрович. Он был депортирован в Алтайский край из Ростовской области в возрасте 14 лет, ехал в одном эшелоне с главной героиней книги Марийхе. Впоследствии мой дедушка опасался рассказывать о своем детстве, очень мало вспоминал о жизни в Ростовской области и во время ссылки на Алтае. А Марийхе, Мария Андреевна, моя учительница, очень откровенно рассказывала мне о том, что пережила она, ее мама и сестра, что переживал ее супруг. И поэтому в книге деталей, связанных с ее судьбой гораздо больше, чем деталей из детства моего родного дедушки. Мария Андреевна живет сейчас в Германии. Мой дед никуда не уехал, остался и умер на Алтае, который стал ему второй родиной.

Раз дедушка был выслан в возрасте 14 лет, значит, он уже многое помнил из жизни в немецком селе. Если он не делился воспоминаниями, то сохранил ли он и смог ли передать какие-то немецкие традиции своей будущей семье?

Нет. Дело в том, что на Алтае его разлучили с семьей. Такое случалось, когда родственники попадали на разные подводы при распределении из эшелона, и их развозили в разные населенные пункты. Генрих попал в деревню, где практически не было немцев, ему сразу пришлось учить русский язык, которого он раньше не знал.

Но язык усваивается не сразу. И ему, наверное, было очень трудно жить среди русских.

Я думаю, что это было самым легким из всего, что на него свалилось. Он очень быстро освоил русский язык, хорошо говорил, без акцента. Немцам добравшимся до места ссылки, нечего было есть, нечего было носить. За время дороги все более-­менее ценные вещи были обменены на продукты. Угнетало отсутствие информации о родных и близких, тяжелый труд. Вспомните, в книге совсем маленькие Марийхе и ее сестра Мина выгоняют утром на пастьбу стадо свиней и смотрят за ним. Они были босые, им было холодно, в любую минуту на стадо мог напасть волк, что и случалось, а это была их работа. И это тоже реальные факты из жизни депортированных немецких детей.

Моему дедушке, быть может, повезло, что в русской семье он влюбился в хозяйскую дочку. И сразу после войны он женился на моей будущей бабушке Екатерине Семеновне Вязовой, которая была родом из Воронежской губернии, из абсолютно русской семьи. Поэтому с дедушкой, как с мужчиной, семейные традиции не пришли. Женщины, конечно, сохранили рецепты национальных блюд, страсть к рукоделию. Он этого был лишен и очень скучал. Он просил бабушку приготовить какие-то немецкие блюда, которые она не умела готовить. И всю жизнь вспоминал, что у него Рождество ассоциируется с мятными пряниками. Это было самое вкусное, что ему могли подарить родители, когда они жили в Равнополье в Ростовской области. Он всегда любил мятные пряники. Это осталось с ним на всю жизнь как воспоминание о Рождестве.

Тогда как же вам пришла идея «Полынной елки»?

В основном это история Марии Андреевны и ее мужа Геннадия Теодоровича Фитца. С Марией Андреевной о жизни немцев я начала разговаривать еще в школе. Однажды я придумала создать клуб интернациональной дружбы – КИД, и ей дали его вести в нагрузку. В КИДе было очень интересно. Мы переписывались с зарубежными сверстниками, изучали обычаи и традиции разных стран. Но потом кто-то пожаловался, что в кружке много немецкого языка, и все сошло на нет. Тем не менее на нашу дружбу с Марией Андреевной это повлиять не могло.

Несколько лет назад в Германии она решила устроить своим внукам и правнукам такое же Рождество, как в «Полынной елке». Она раздобыла полынь, сделала из нее елку, нарезала бумажки для украшения этой елки, все так, как описано в книге. В качестве лакомства насыпала детям семечки, они назвали их попугайной едой, потому что никогда не щелкали семечек. Она сделала из теста такие же игрушки, как делала бабушка в книге для своих внуков. И показала все это родне. И поскольку она ходит в церковь и занимается в группе рукоделием, то и в церковь на Рождество она принесла такую же елку. У нее сразу же попросили ее купить, чтобы показать эту необычную елку своим детям. Она уже несколько раз готовила такие елочки и приносила их в храм на Рождество.

Я неимоверно благодарна издательству «КомпасГид», что оно взялось за эту тему. Это первое произведение о депортации для детей. Я искала подобные издания, нашла очень непростую книгу прибалтийской писательницы, достаточно одностороннюю, где русские выставлены неимоверными врагами. И мне было обидно, что на эту тему смотрят так поверхностно.

Мария Андреевна Фитц со своими правнуками около елки / Из личного архива Ольги Колпаковой

Даже в благополучной Германии Мария Андреевна возвращается к своей полынной елке. А я хотела бы вернуться к вашей бабушке Екатерине Семеновне. Выйти замуж за немца сразу после войны – это тоже был поступок с ее стороны.

Да, в то время это был серьезный поступок. Ее не простил один из близких родственников, вернувшийся с фронта. Но семья бабушки приняла деда. Он был работящий, очень веселый человек – любил танцевать, свистеть, играть с детьми. Когда он попадал в какую-то компанию, где были малыши, то умел забавлять их, и потом, когда он собирался уходить, они его не отпускали. Несмотря на то, что дедушка мало говорил о прошлом, я буквально вытягивала из него детали, он помнил немецкий язык и помогал нам в его изучении. Со своими родственниками он встретился только после войны. Существовал такой парадокс. С одной стороны, в нашем окружении на немецком практически не говорили, не стал язык разговорным и в семье. Но немецкий мы хорошо учили в школе. Так хорошо, что я могла писать на нем заметки в газету Die Rote Fahne, она выходила в Славгороде и распространялась по подписке по всему краю, и когда я поступала на журфак, то у меня были публикации на русском и немецком языках. И дед не раз говорил моей маме, своей старшей дочери: «Спрашивайте меня, говорите на немецком, пока я помню». В остальном семья была совершенно советской. Воспоминания были редки и только пунктиром. И такая ситуация была не только в нашей семье. Когда вышла «Полынная елка», ко мне на встречах часто подходили люди, которые говорили о том, что они теперь поняли, как жили их родители и почему боялись говорить о прошлом.

Я думаю, что дедушка еще стеснялся того, что с раннего детства в Равнополье пас свиней, не сумел окончить школу, что в Сибири в войну был пастухом (в предисловии к книге приведена реальная история, случившаяся с ним, когда с одной стороны он держал жеребенка, с другой тянул его волк, и надо было не разжимать пальцы до момента, пока не придет помощь), затем молоковозом. Ему удалось окончить курсы, он работал осеменатором. И он очень стремился дать своим детям высшее образование. В селе Усть-Пустынка, куда был выслан дед, моя мама была первым человеком с высшим образованием (она стала учителем математики). В нашей семье первой в деревне появились стиральная машина, телевизор, мотоцикл. Думаю, что к этому привел настрой деда на цивилизацию, ведь немецкие деревни были до войны весьма передовые.

Я понимаю так, что немецкой темой вы интересовались с детства. И немало этому способствовала ваша учительница.

Позже наша семья из Усть-Пустынки переехала в более крупное село. Там было значительно больше немцев, и они потихоньку собирались у кого-нибудь на дому на молитву, хоть это и запрещалось. Там вышла замуж Мария Андреевна. Как-то ее, школьную учительницу, вызвали в органы и предложили сообщать, что происходит на этих собраниях. Она отказалась.

Мария Андреевна мне рассказывала о том, как их везли в Сибирь, как с ними потом обращались, и я, школьница, написала об этом материал в районную газету. Реальные истории были страшные, вспомните эпизод в книге, когда женщину отправили в тюрьму только за то, что она поехала в трудовой лагерь в деревянных башмаках, а не валенках. Потому что кто-то сболтнул, что она валенки решила сэкономить.

Абсурд! Но в книге тюрьма спасла женщине жизнь, в то время как та, что сболтнула, погибла в трудовом лагере. Зло наказано, хоть и безжалостно. И что последовало за вашей публикацией?

Я постаралась посмотреть на проблему аналитически. Упомянула, что и русским было тяжело, но сделала акцент на немцах, показав, что есть такой народ у нас в стране, и вот такая у него судьба. Однако взрослые читатели меня раскритиковали. Некоторые очень сильно возмущались, доказывая, что русским все равно было тяжелее, и сколько их погибло, и что была война, и много чего еще. К сожалению, эти отголоски до сих пор звучат на встречах с читателями «Полынной елки». Даже в Москве на детско-родительской встрече ко мне подходила женщина с похожими претензиями. Очень тяжело убедить современников в том, что такое было. Но есть и другие отзывы: а мы даже не знали, что такое было.

Как дальше сложилась судьба Марии Андреевны?

Она стала активисткой немецкого общества «Возрождение», съездила на съезд организации. Была вдохновлена, что теперь немцы могут возрождать свои традиции, открыто говорить о себе. Прежде это нельзя было делать. И наши немцы приготовили для односельчан концерт, чтобы показать себя, свои костюмы, творчество, традиции, наготовили немецкие угощения. Они хотели показать, что все сохранилось. Тогда еще многие бабушки были живы, и это было ярко, красиво, самобытно. Но председатель колхоза и руководство все запретили! Это тем более было странно, что вообще-то немцев в нашем селе уважали, они были в передовиках производства, и председатель колхоза тоже был немец! И тогда Мария Андреевна разочаровалась, поняв, что ничего не изменилось. Было еще несколько неприятных эпизодов, после которых моя учительница первая в селе приняла решение уехать в Германию.

Пытались ли вы, несмотря на молчание дедушки, установить свои немецкие корни? Равнополье в книге описано очень зримо.

Да. Сначала я пыталась отыскать то место, где Равнополье находится на карте. Оказалось, найти его нереально. Все сравняли с землей, от деревни не осталось ни камушка. Одно поле распаханное. Я обратилась в библиотеку ближайшей деревни, мне ответили, что какой-либо информацией об этом не владеют: «Мы слышали, что здесь были колонии, но ничего сказать не можем». Я уже на тот момент знала гораздо больше, чем местные жители.

С родственниками с немецкой стороны (два брата деда уехали в Германию) мы пытаемся составлять родословную. Я не уверена, что это выльется в новую вещь, но если появится что-то глубокое, что необходимо будет зафиксировать, то возможно. И, конечно, я рассказываю об этом своим детям.

Как вы восприняли издание на немецком языке?

Мне понравилось, как книга оформлена. Кроме пояснительного материала, который я сделала в конце, где детям и взрослым пытаюсь объяснить какие-то ключевые моменты и термины, издательство добавило еще словарик. И дети, которые начинают учить немецкий язык, могут им воспользоваться.

Ольга Валерьевна, и вот канун Рождества. С чем у вас ассоциируется этот праздник?

Когда трое наших детей были поменьше, мы с мужем дарили им на Адвент календари ожидания, мы вообще любим все зимние праздники. И не было еще ни одного Нового года, ни одного Рождества, когда бы я ни вспоминала о мятных пряниках. Этот образ прошел через всю мою жизнь, из всех пряников я ем только мятные. Может быть, в память о деде или о том, что все случившееся с ним, было не напрасно.

Беседовала Наталья Паэгле

Персона

Ольга Колпакова

Детский писатель, журналист, член Союза писателей России, лауреат и дипломант многочисленных литературных премий. Автор более тридцати познавательных и художественных книг. Ее повесть «Полынная елка» вышла в 2017-м в издательстве «КомпасГид» и по итогам года вошла в несколько списков лучших книг для подростков. В 2019 году повесть вышла на немецком языке в издательстве «МаВи групп».

Комментарии

Комментариев

Подписаться на Московскую немецкую газету




e-mail (обязательно)