Два Николая Рудницких
На одной из могил мемориального кладбища в Шлос-Хольте-Штукенброке стоит надгробный камень с надписью, от которой сжимается сердце: «Здесь похоронено мое счастье, мой любимый муж Рудницкий Николай Тимофеевич. 9 мая 1922 – 11 июня 1945». Очевидно, он был узником «Шталаг 326 (VI K) Зенне» – огромного лагеря для солдат и младших офицеров, попавших в немецкий плен. Он располагался в местности Зенне на западе Германии, между городами Билефельд и Падерборн, у подножия Тевтобургского леса. Через этот шталаг прошли около 300 тыс. военнопленных, прежде всего из СССР, а также из Франции, Польши, Сербии и Италии.
Николай дожил до освобождения лагеря американскими войсками 2 апреля 1945 года и до Победы. Но месяц спустя, как раз когда начиналась репатриация советских граждан, он всё равно ушел из жизни – его организм, подорванный голодом и непосильным трудом, не выдержал. Ему было 23 года. Надгробие рассказывает о нем даже больше, чем сухие строки в базах данных «ОБД Мемориал» и «Память народа». Там он значится как Николай Иванович Рудницкий. Возможно, ошибка закралась при послевоенной обработке документов.
В списках погибших в этом лагере есть еще один Николай Рудницкий. Но его отчество неизвестно. Он родился 29 июня 1906 года, в мирной жизни работал водителем. У него была жена Мария Рудницкая, проживавшая в селе Вечерний Кут Днепропетровской области. Умер этот Николай Рудницкий 17 марта 1943 года и, скорее всего, был похоронен в одной из 36 братских могил. Позже бывшие заключенные лагеря установили у каждой из них по надгробному камню.
Мемориальное кладбище
Они же 2 мая 1945 года – еще до подписания капитуляции Германией – открыли здесь высокий обелиск. На нем выбито на трех языках: «Здесь покоятся русские солдаты, замученные в фашистском плену. Их 65 000. Вечная память товарищам! 1941–1945».
Сначала обелиск венчал стеклянный советский флаг. Позже он исчез. В 1950-е годы звучали предложения снести памятник, но британские оккупационные власти и советская военная миссия выступили против. Обелиск устоял, но флаг возвращать не стали – на верхушке появился православный крест.
“Цветы для Штукенброка”
В 1960-е годы зародилось движение «Цветы для Штукенброка». Его инициаторы видели в заброшенном кладбище не просто напоминание о тяжелом прошлом этой местности, а нравственный долг перед жертвами нацизма. Название движению дала традиция класть 1 сентября, когда проводились антимилитаристские акции, на каждую могилу по цветку.
Тогда же, в конце 1960-х, через газету «Правда» участники инициативы обратились к выжившим узникам «Шталаг 326 (VI K) Зенне». Откликнулись около 30 человек. Их свидетельства стали важнейшим историческим источником, а на собранные движением «Цветы для Штукенброка» средства ветеранам организовывали поездки в ФРГ. В разгар холодной войны, когда официальные власти Западной Германии сторонились советских захоронений, именно эта гражданская группа превратила мемориал в живое место памяти.
После визита Раисы Горбачевой и Ханнелоре Коль в 1989-м инициатива наконец добилась того, к чему стремилась с самого начала: мемориал получил признание на государственном уровне. В 1996-м в нем открылся документационный центр. Он расположен на территории школы полиции в здании, оставшемся от лагеря. Попасть сюда можно по предварительной записи, в отличие от самого кладбища, доступного круглосуточно.
Сохранение памяти сегодня
В центре работают как штатные сотрудники, так и волонтеры. Особое внимание уделяется работе с молодым поколением. Например, в рамках проекта MemoryMaker подростки создают мультимедийный контент о малоизвестной странице истории – судьбах детей, оказавшихся в шталаге.
Важным этапом стало посещение мемориала президентом Германии Йоахимом Гауком в 2015 году. Тогда была открыта стела с именами около 900 жертв лагеря и прозвучал призыв к созданию более достойного мемориального комплекса. Благодаря проекту с участием студентов Университета Билефельда удалось установить имена более 15 тыс. жертв. Было ли их 65 тыс. – сегодня никто не может сказать с уверенностью.
Сотрудники мемориала ежегодно получают до сотни запросов о судьбах военнопленных. «Пожалуйста, наберитесь терпения», – обращаются волонтеры к родственникам. Они поясняют, что работают на общественных началах, но подчеркивают главное: помощь в поисках оказывается всем обратившимся, невзирая на нынешние геополитические разногласия.
В последние годы вопрос о расширении и модернизации мемориала стал предметом общественных дискуссий. В 2020 году ландтаг Северного Рейна – Вестфалии и федеральное правительство выделили по 25 млн евро на развитие мемориала. Однако в конце 2023 года финансирование было временно заблокировано решением окружного совета Гютерсло. Лишь в марте 2024 года удалось достичь компромисса: общий бюджет проекта был скорректирован, а ежегодные операционные расходы распределены между землей, округом и муниципалитетами.
Сейчас идет подготовка к архитектурному конкурсу на создание нового мемориального комплекса. Планируется, что к 2032–2033 годам на месте шталага откроется современное пространство памяти, которое сохранит историческую достоверность и одновременно станет площадкой для диалога о ценности человеческой жизни, о последствиях войны и диктатуры.
Ольга Силантьева
Волонтер Förderverein Gedenkstätte Stalag 326 (VI K) Senne (Фонд поддержки мемориала «Шталаг 326 (VI K) Зенне»):
“Меня зовут Влада Сафрайдер. Я работаю на общественных началах в мемориале. У нас много волонтеров, и большинство из них – местные немцы: пенсионеры, учителя, педагоги, инженеры, люди самых разных профессий. Всех нас объединяет неравнодушие к истории и тяжелой памяти прошлого.
У нашего мемориала есть замечательная идея, над которой мы кропотливо и терпеливо работаем. Погибшим советским солдатам невозможно вернуть жизнь, так же как невозможно вернуть годы страданий, которые им пришлось пережить. Здесь у них отняли не только жизнь – у многих еще и имя. Мы не можем изменить прошлое, но можем попытаться вернуть этим людям их имена и человеческое достоинство, которых они были лишены.
Однажды мы разговорились с коллегами о том, почему занимаемся волонтерской работой именно здесь. Один из них сказал очень важные слова: «Я уже немолод и не застал того страшного времени. Но, живя рядом и зная, что происходило здесь, я не могу оставаться равнодушным и стараюсь помогать чем могу».
Я понимаю его очень хорошо. Моя мотивация во многом похожа. Когда знаешь, что происходило в этом месте, невозможно оставаться безучастным. Хочется своим трудом и своими поступками воплощать в жизнь слова: «Никто не забыт, ничто не забыто»”.
