Про дедов и прадедов

Чтобы рассказать, как возник семинар, прошедший в конце марта в Ульяновске, надо начать с Первой мировой. Именно тогда прадед писательницы Мерле Хильбк, российский немец, был вынужден покинуть Россию. Теперь, век спустя, его правнучка, пишущая роман о семейной истории, передавала в России опыт обращения к прошлому.

Мерле Хильбк (справа) на семинаре в Ульяновске / Мария Чурбанова

Юлия Ларина

Вообще-то опыт передавали двое: наряду с писательницей Мерле Хильбк – фотограф Евгений Литвинов. Они познакомились в Германии. К тому моменту журналистка Хильбк была уже автором нескольких книг, одна из которых – «Шоссе энтузиастов – путешествие по русской Германии» – рассказывала о тех, кто в 90-е уехал из СССР. А Литвинов, сам из числа эмигрантов 90-х, был автором книги «Меня зовут Ойген» – о судьбах своих тезок, молодых российских немцев, которым так же, как и ему, после переезда в ФРГ из бывшего Союза имя Евгений сменили в документах на Ойген. Хильбк и Литвинов поняли, что хотят не только писать о российских немцах, но и делать что-то прак­тическое. Так появился семинар, который они сначала провели в Германии.

Теперь он прошел в Ульяновске – в рамках программы «Менеджеры в сфере культуры фонда имени Роберта Боша» при финансовой поддержке Гёте-института. Семинар назывался «Я, семья, родина. Как мы стали теми, кто мы есть». Речь шла о том, как людям, независимо от национальности, освободиться от тяжелых переживаний, с которыми была связана судьба их предков и которые невольно передавались в семье из поколения в поколение. Освободиться предлагалось методами искусства. Участники создавали художественные проекты, связанные с их семейными историями.

Мерле Хильбк считает, что умение писать – это больше чем создание текста, пригодного для печати: «Оно может также служить средством самопознания, чтобы справиться с душевными проблемами или упорядочить свою жизнь». Ее собственная история это подтверждает. Она подробно изложила ее два года назад в статье в газете taz. Мерле вспоминала, как увидела по телевизору кадры Сталинградской битвы. Вроде бы она видела такие кадры и прежде, но почему-то именно в этот раз у нее комок подступил к горлу. Она пошла в Трептов-парк, где стоит советский памятник «Воину-освободителю», села на скамейку и заплакала. К ней подсела женщина и ласково спросила по-русски: «Ваш дед тоже тут погиб?» «Я не знала, что должна ей ответить, – пишет Хильбк. – Мой дед воевал на другой стороне, на стороне напавших на СССР. И он выжил».

Сложность семейной истории заключалась в том, что прадед – родом из России.

У Мерле Хильбк было беззаботное детство в обеспеченной семье. Она получила хорошее образование, но что-то в ее жизни казалось ей покрытым туманом. Родители не вспоминали прошлое. «Я выросла на Западе, – рассказывает писательница. – Тогда там о России говорили неохотно и отзывались нехорошо. Это было время холодной войны. В этой атмосфере наша семья – мне было 5 лет – отмечала однажды Новый год у прадеда. Он играл на аккордеоне, и в какой-то момент вдруг стал петь песни на странном языке. Все сидели молча. Через некоторое время его жена сказала: «Ну все, хватит, иди!». Я спросила его: «Почему ты поешь такие песни, которые делают тебя печальным?». И он ответил: «Это песни из самой красивой деревни на самой красивой реке на Земле». Деревня находилась на Волге».

Эту историю Мерле Хильбк рассказала в Москве, в Российско-немецком доме, где она после семинара в Ульяновске читала отрывки из своей книги, которая еще не завершена. Книга называется «Самая красивая деревня на самой красивой реке на Земле». Это роман, созданный на основе истории семьи писательницы и сотни других историй, которые она изучила в архивах и узнала из личных бесед в ходе работы над книгой. Повествование ведется от лица молодой женщины. На протяжении всей книги она обращается к своему умершему дедушке. К тому, который во время Второй мировой войны солдатом попал на родину своего отца.

«С Россией ты не хотел иметь ничего общего. Ты сидел на своем Западе, там, где он был самым западным и не имело значения, что мир поделен на две части, и Россия находится в другой, недосягаемой. Ты сидел в своем Дортмунде и произносил речи об экономическом подъеме и против коммунизма. Никакой силой, говорил ты, меня не затащишь в Россию. Когда однажды тебе пришло приглашение от делегации Немецко-российского культурного общества, у тебя возникла межпозвоночная грыжа. Или ты сделал вид, что она возникла. Не только ты, никто у нас не хотел иметь ничего общего с Россией. Никто, кроме меня. Да и в моем случае это произошло скорее случайно: командировка, еще одна командировка, потом работа. Тогда я считала: не важно, куда меня пошлют, главное получить эту работу. Сегодня я думаю, что дело было не столько в работе, которую я, кстати, быстро оставила. Дело было в России».

Это строчки из романа, но соответствуют и реальной жизни Мерле Хильбк. Она долгое время профессионально была связана с Россией – со страной, в которую ее предки приехали в конце XVIII века. Первая мировая война и изменившееся отношение к российским немцам заставили прадеда писательницы эмигрировать. Он бежал в 1914 году в Германию, две его сестры – в Новую Гвинею, тогда немецкую колонию, одна – в Австралию.

Спустя много лет Мерле Хильбк найдут в Германии другие родственники, новые. Оказалось, что некоторые родные прадеда остались в России, на Волге, откуда были сосланы в годы уже Второй мировой в Казахстан. Теперь они тоже живут в Германии. Мерле встретилась с ними, и они передали ей дневники с записями о годах в трудармии. Некоторые из этих записей писательница использовала в книге.

Роман Мерле Хильбк должен выйти осенью. «Я хотела показать, что история – это не только политическая история из учебников, но и история чувств наших семей, – объясняет она. – Об этих чувствах мало говорили в Германии после Второй мировой войны».

В нынешнюю поездку в Россию Мерле впервые побывала в Самарской области – на том месте, где когда-то стояла деревня прадеда. Она знала, что от деревни ничего не осталось, но хотела увидеть это место. В соседнем поселке есть кладбище, на котором были перезахоронены жители немецкой деревни, когда та прекратила существование. Сохранилось несколько надгробных плит от их могил. Прочитать, что на них написано, уже нельзя. В расщелину дерева, нависающего над надгробьями, Мерле Хильбк положила несколько страничек из своего романа.

 

 

 

 

 

Комментарии

Комментариев

Подписаться на Московскую немецкую газету




e-mail (обязательно)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *