Как всё начиналось?
О том, что я немка, я знала всегда. Моя фамилия – Кох, имя – Ирма. Уже это говорило о многом. Папа у меня трудармеец, из поволжских немцев, мама – из крымских. О прошлом в семье не говорили: немцы и немцы. Это у меня на подкорке осталось. Когда в начале 1990-х прочитала объявление в куйбышевской газете, что собирается общество немцев, а мой бывший коллега, наполовину немец, сказал: «Ну, приходи», то я пошла. Была подготовка к Рождеству, собралось очень много немцев.
А вскоре меня пригласили работать в областной «Немецкий культурный центр „Надежда“». Я сидела в полуразрушенном здании кирхи – ее только передали лютеранской общине – и принимала людей. Они приходили, чтобы узнать, где получить справку о реабилитации, и заодно рассказывали о себе. Только за 1992 год я помогла получить почти 400 справок о реабилитации. И уже не могла жить без этой работы. В 1995- м меня избрали руководителем центра. А в 1993-м я попала на первый форум МСНК для центров немецкой культуры в Анапе. Союз как раз расширял связи с регионами.
Так всё и закрутилось. Общественная работа поглотила меня полностью, стала моим хобби, жизнью. Слава Богу, семья поддерживала, родители были еще живы. Благодаря этой деятельности я многое узнала и о своей семье, и об истории российских немцев.
Как семья повлияла на ваше понимание миссии общественных организаций российских немцев?
История моей семьи напрямую сформировала мое понимание миссии наших организаций. Всё началось в детстве, в городке Отрадный, куда в середине 1950- х, после снятия режима спецпоселения, съехались родственники и друзья-немцы. В многонациональной среде они бережно сохраняли свою идентичность: пели песни, делились воспоминаниями, читали газету Neues Leben, вместе работали и строили дома. Это была живая община, где все знали и поддерживали друг друга.
Сегодня я вижу в этом прямой прообраз современной общественной организации. Ведь официальной поддержки тогда не существовало: ни национальных школ, ни упоминаний о поволжских колониях в учебниках. Историческая память хранилась исключительно в семьях. Именно поэтому главная миссия наших объединений сегодня – не просто проводить мероприятия, а возрождать утраченные связи, сохранять правду о прошлом и создавать пространство, где каждый может ощутить свою принадлежность к общему делу.
Если бы нужно было назвать три главных достижения самоорганизации российских немцев за 35 лет, что бы вы выделили?
Это сложно: за каждым достижением стоит огромный пласт работы. Но если говорить о деятельности по сохранению языка, истории и культуры, то отмечу системную языковую работу: от занятий с детьми до поддержки старшего поколения, сохранения диалектов и попыток вернуть немецкий в повседневную жизнь. Благодаря титаническому труду ученых появились тысячи публикаций по истории и этнографии, охватывающих разные периоды жизни российских немцев. А культура давно вышла за рамки фольклора: сегодня это пространство, где развиваются театр, изобразительное искусство, прикладное творчество.
За этими тремя направлениями стоят не просто названия, а сотни проектов, объединивших наше сообщество. И в этом – главное достижение наших 35 лет.
Когда вспоминаю этот путь, перед глазами всегда встают фигуры Генриха и Ольги Мартенс. Их энергия, идеи и личный пример буквально вели нас вперед. С ними было безумно интересно работать: они не только генерировали проекты, но и давали свободу творчества, поддерживали инициативы и помогали воплощать их в жизнь.
А что, оглядываясь назад, стоило бы сделать иначе? Были ли упущенные возможности или решения, которые сегодня кажутся неоптимальными?
Конечно, ошибки были, и их важно признавать. Но нас всегда вело желание двигаться вперед. Я до сих пор руководствуюсь принципом: «Делай что должно, и будь что будет». В начале пути у нас просто не было времени на рефлексию или на то, чтобы перенять опыт у старшего поколения, – мы действовали, искали форматы, пробовали, ошибались и шли дальше. Анализировать пройденное мы начали гораздо позже.
Сегодня я искренне благодарна судьбе за то, что успела поработать с такими людьми, как Артур Генрихович Карл, Эдвин Александрович Гриб, Герман Давидович Арнгольд и целая плеяда других замечательных представителей старшего поколения. Они прошли через горнило трудармии, но нашли в себе силы возглавить движение за возрождение нашего сообщества. Именно их стойкость и опыт стали для нас настоящим фундаментом.
Как за 35 лет менялся портрет активного участника движения?
За 35 лет портрет участника кардинально изменился: сегодня к нам приходят уже дети и внуки первопроходцев. Если в начале пути люди сами искали сообщество, стремясь быть «среди своих», то теперь нам приходится активно привлекать и удерживать их. Интерес к национальной идентичности, как правило, просыпается в зрелом возрасте – к 30–40 годам, когда люди создают семьи и хотят передать наследие детям. Многие из тех, кто приходил к нам подростками, возвращаются уже со своими детьми.
Сегодня участники чаще воспринимают центры как поставщиков услуг, а не как площадку для совместного творчества. Это реальность: в эпоху множества альтернатив для самореализации интерес к корням выбирают те, кому это действительно важно. Поэтому наша главная задача – держать двери открытыми. Когда человек задается вопросом: «Кто я? Что я знаю о своих предках?», а семейная память уже утрачена, мы должны быть рядом. Мы помогаем заняться генеалогией, изучить историю народа и приобщиться к культуре.
Чем вы гордитесь больше всего, не как функционер, а как человек, вложивший в это движение значительную часть жизни?
Я бы сказала не «горжусь», а «радуюсь». Я искренне рада тому, как сложилась моя судьба, и ни минуты не жалею о времени, отданном немецкому движению. У меня появились не просто друзья – люди, которых я считаю братьями и сестрами. Мы столько прожили вместе, столько обсудили. И нам еще так много хочется сделать. Благодарю судьбу, Всевышнего и всех, кто был рядом все эти годы. С этой мыслью я и живу.
Беседовала Ольга Силантьева
