Когда в 1989 году меня приняли в Союз художников СССР, у меня возникла идея: а почему бы не организовать выставку художников – советских немцев? Я написал в газету Neues Leben. Ответа ждал долго, уже почти забыл о своем письме, как вдруг пришла телеграмма с уведомлением: «Приезжайте в Москву». Собрался и поехал.
Подготовка к фестивалю
Попасть в здание редакции на улице Правды было непросто, но благодаря телеграмме меня пропустили. Так я оказался на первом заседании оргкомитета по подготовке фестиваля культуры советских немцев. Его проводил [председатель только что образованного Международного союза немецкой культуры] Генрих Мартенс. На нем обсуждались разные направления, прежде всего музыкальные. А мне поручили заняться художниками. Приехал я тогда совсем молодым, опыта организации выставок не имел, но на деле убедился: если есть желание, всё возможно.
В то время многие немцы надеялись на восстановление Республики немцев Поволжья. Но я сразу понял: республики не будет. Молодежь туда не поедет, а одним старикам не поднять такое дело. Время уже ушло. Позже идея трансформировалась в национально-культурную автономию, но многие лидеры движения российских немцев эмигрировали, и всё это постепенно сошло на нет.
С Мартенсом мы тогда отлично сработались. У него было важное качество – он не был резким, умел договариваться, был настоящим руководителем. Кроме того, он находил финансирование для проектов и выделял транспорт, чтобы мы могли свободно передвигаться по Москве. Жили мы тогда в гостинице «Будапешт», там же находился офис МСНК.
Я взялся за дело: собрал 25 художников со всего Союза – из Сибири, Урала, Санкт-Петербурга, с Украины. Даже помню, как писал устав нашей секции, взяв за образец Устав Союза художников СССР.
Выставка “Искусство российских немцев”
Выставка «Искусство российских немцев» прошла в рамках Всесоюзного фестиваля культуры советских немцев в октябре 1991 года в Центральном доме художника (ЦДХ) на Крымском Валу. На открытии было много гостей. Пришел и Борис Раушенбах, соратник Сергея Королева по ракетостроению. Он уже тогда стал искусствоведом, написал книгу об иконах. Всё хочу ее прочитать.
Я тогда встречал на вокзалах и в аэропортах всех участников выставки. МСНК им всем оплачивал проезд. В этом плане всё было четко. Один скульптор из Барнаула привез около 150 килограммов своих работ – там кран подъемный нужен был, чтобы груз принять.
Новые выставки
В последующие годы мы проводили с Мартенсом и другие выставки: в 1992-м – «Художники – российские немцы. Живопись. Скульптура. Графика» во Всесоюзном музее декоративно-прикладного и народного искусства в Москве; «Искусство российских немцев» в Берлине, Мюнхене и Дюссельдорфе. Мы тогда распределились по городам. Я был в Берлине, познакомился там с немецкими художниками. Немецкий язык я знаю не очень хорошо, практики не было. Художники забрали меня к себе, и уже к вечеру я мог вполне сносно с ними общаться. Бурное было время. Я раз по пять за год в Москву летал.
В 1995-м была выставка трех художников в ЦДХ – моя, Ирины Марц из Москвы и Александра Бема из Пензы. Потом я вернулся в Красноярск и подумал: почему бы не провести выставку немцев Сибири? Новосибирск идеально подходил для этого – до него от Барнаула, Томска и Кемерова примерно одинаковое расстояние было. А Красноярск подальше расположен. Собрал художников, провел в областной картинной галерее Новосибирска при поддержке МСНК две выставки. Потом мы в построившемся Российско-Немецком Доме лет 20 их проводили ежегодно.
“Немцы перестали бояться”
Я немец, всегда был им. В 1990- е, объединившись с Мартенсом, почувствовал главное – немцы перестали бояться. Хотя страх у них был на генетическом уровне. Помню, однажды я ехал по Енисею в сторону Диксона и увидел на завалинке слепого старика-немца, сосланного. Подошел, начал делать наброски. Тут выскочила его жена и испуганно спросила: «Дед, ты что опять наговорил?» Сколько лет прошло, а она всё боится. Ссылать дальше некуда – кругом тайга. Я объяснил, что просто рисую. Она потом даже угостила меня соленым осетром. Самое трудное было именно переломить этот страх.
Многие уезжали тогда в Германию. Я не поехал. Прикипел к Красноярскому краю, где я родился в семье поволжских немцев и вырос, к тайге, к горам.
В фильм «Культурный код „Russlanddeutsche“», премьера которого состоится в Самаре 9 июня, войдут некоторые фрагменты из интервью с Александром Поппом, в «МНГ» представлена более расширенная версия.
Записала Ольга Силантьева
