Часто сталкиваюсь с мнением, что российские немцы – это сплошь потомки военнопленных. Действительно, некоторые семьи ведут свой род от предков, осевших в России после плена, но их доля в общей численности этноса ничтожно мала.
Самая многочисленная группа российских немцев – потомки переселенцев, прибывших в Российскую империю из немецких земель в период с 1760-х по 1820- е годы. Абсолютное большинство из них – крестьяне и ремесленники, покинувшие перенаселенную и голодную Европу ради свободных земель российской короны и новой родины.
Вторую по численности группу составляют остзейские немцы – германское население Прибалтики, отошедшей к Российской империи после Северной войны. Древние и знатные роды обеспечили им высокий уровень образования, уважение при дворе и заметную роль в науке, культуре, технике и политике государства. За спиной Петра I российские дворяне шушукались: мол, царь так благоволил к немцам, что готов каждому пожаловать титул: «Был бы немец, а дворянство найдется». На деле же император не «делал их русскими», а лишь подтвердил старые права: у тех, кто мог доказать шведское или немецкое происхождение, дворянский статус признавали в империи.
Третью по численности группу составляют выходцы из немецких земель, искавшие в Российской империи убежища от религиозных притеснений. К ней относились люди разных убеждений – от меннонитов до вюртембергских сепаратистов.
Четвертую, самую малочисленную группу составляют потомки немцев, поступивших на русскую службу. Ценных иностранных специалистов зачастую пытались удержать от возвращения на родину: в ход шли любые средства – подкуп, карьерные перспективы, шантаж, пожалование титулов и другие рычаги влияния. Иногда власти старались привязать специалистов к России, помогая им обзавестись семьей и имуществом на новой родине.
Династия Блюментростов
Яркий пример тому – Лаврентий Алферьевич Блюментрост. Он приехал в Россию, условно говоря, «по рабочей визе», стал личным врачом царя Алексея Михайловича да так и остался в Московском царстве, создав здесь семью. Кто бы отпустил такого профессионала обратно? Да и зачем было уезжать, если в России ему жилось весьма неплохо. Блюментрост быстро поднялся до статуса ведущего медика своего времени, превратился в реформатора врачебного дела и организатора Аптекарского приказа.
Его сын, Лаврентий Лаврентьевич Блюментрост, родился уже в Москве в 1692 году. С 15 лет он постигал науки в лучших университетах Европы. Вернувшись в Россию в 1714-м, сразу поступил на службу придворным медиком. А после смерти лейб-медика Петра I Роберта Арескина в 1719 году Блюментрост-младший занял его место, став личным врачом самодержца. Кроме того, Лаврентий Лаврентьевич возглавил Императорскую библиотеку и Кунсткамеру.
К сожалению, Петр Великий так и не увидел воплощенным в жизнь свой проект создания Академии наук и художеств. Официальное открытие состоялось уже при Екатерине I. 7 (18) декабря 1725-го она подписала указ о назначении ее президентом Лаврентия Блюментроста. Он был главным организатором петровского замысла и руководил Академией до 1733 года.
Но против дворцовых интриг наука оказалась бессильна. Вплоть до самой кончины в 1755 году Блюментрост занимался частной врачебной практикой, однако на государственные посты в науке уже не вернулся.
Александр Ерашов
Александр Ерашов и его серия “Немцы в истории России”:
Легендарный танкист Андрей Соммер
Ученый-натуралист Георг фон Шеффер
