Если пойти на выставку в будний день, то есть шанс, что вы будете единственным посетителем. И это прекрасная возможность побродить в одиночестве по восьми залам, где пунктирно представлены вехи жизни одного из самых известных русских режиссеров. Научным консультантом «Бесконечного человека» стал Наум Клейман, главный специалист по творчеству режиссера. Для выставки он записал аудиогид.
Эйзенштейн родился и вырос в Риге. Его отец Михаил Эйзенштейн, руководил департаментом путей сообщения Лифляндской губернской управы, а в свободное время увлекался архитектурой – строил дома в югендстиле и, собственно, в историю вошел как архитектор рижского модерна. Его сын Сергей Эйзенштейн с детства прекрасно знал немецкий язык, собирался пойти по стопам отца – стать инженером, но увлекся театром и поступил в мастерскую к Всеволоду Мейерхольду, организовавшему Государственные высшие режиссерские мастерские.
На выставке можно увидеть эскизы костюмов руки Эйзенштейна в духе кубизма. Рисовать Эйзенштейн начал с раннего детства, и оставшийся после него громадный архив рисунков, набросков, эскизов, раскадровок – до сих пор богатейший ресурс для исследования. Эйзенштейн всю жизнь что-то рисовал, порой быстроту мысли ему было проще выразить в рисунке, чем в тексте. В одном из залов можно посмотреть его юношеские зарисовки-карикатуры.
В театре Пролеткульта Эйзенштейн ставил как русскую классику (изменял ее до неузнаваемости), так и революционных авторов. Но формат театральной сцены был для него мал. По заказу Пролеткульта Эйзенштейн снял фильм «Стачка», хорошо принятый советской критикой. Затем был «Броненосец „Потемкин “», который принес автору уже мировую славу. Его показывали в том числе и в Германии, но с цензурными ограничениями – фильм, пронизанный большевистской пропагандой, с трудом допустили к широкому показу. Берлинская премьера состоялась 29 апреля 1926 года.
Немецкий композитор Эдмунд Майзель написал для европейского проката оригинальную музыку, которая отличалась от той, что использовалась в советском прокате.
Сергей Эйзенштейн в Берлине встречался с ведущими фигурами немецкого кино, общался с представителями левого художественного авангарда и театральной среды, изучал немецкое экспрессионистское кино и театр. Эти впечатления сильно повлияли на его дальнейшее творчество и теоретические разработки. Эйзенштейн восхищался визуальной выразительностью немецкого кинематографа, особенно работами таких режиссеров, как Роберт Вине («Кабинет доктора Калигари») и Фриц Ланг («Метрополис»).
Есть в экспозиции кадры со съемок и небольшая историческая хроника – премьера фильма в кинотеатре «Художественный», куда народ валил толпой. После «Броненосца» был «Октябрь» с его знаменитой сценой штурма Зимнего дворца – на выставке можно полюбоваться оригинальными афишами.
Отдельный зал рассказывает о мексиканском периоде Эйзенштейна. В 1929 году он вместе со своим помощником Григорием Александровым и оператором Эдуардом Тиссэ уехал в Европу, а затем в США, чтобы учиться звуковому кино, но в итоге оказался в Мексике, где начал снимать фильм «Да здравствует Мексика!». Деньги на фильм по просьбе Чарлза Чаплина (!) помог найти американский писатель Эптон Синклер. Он создал специальный трест. Но средства довольно быстро закончились, а Советский Союз идею фильма не поддержал. «Эйзенштейн потерял доверие его товарищей в Советском Союзе. Его считают дезертиром, который порвал со своей страной. Боюсь, люди здесь вскоре потеряют к нему интерес. Очень сожалею, но все эти утверждения являются фактом. Желаю вам благополучия и выполнения вашего плана посетить нас. Привет. Сталин», – цитата из переписки Сталина с Синклером.
По настоянию коллег и друзей Эйзенштейн вернулся в Советский Союз. Весь отснятый материал достался не ему. Его раздробили между разными американскими студиями, и от замысла самого Эйзенштейна не осталось ничего.
На выставке можно увидеть немногочисленные фотографии из мексиканского путешествия, некоторые сувениры, которые Эйзенштейн привез с собой. После долгого отсутствия (три года) Эйзенштейну не давали снимать, он начал преподавать. Затем были картины «Бежин луг», радикально не принятый советской властью, успешный «Александр Невский» (1938), использовавшийся в годы Великой Отечественной как инструмент поднятия духа (в фильме немцы изображены как агрессоры, что соответствовало официальной антинемецкой риторике СССР накануне Второй мировой войны), и монументальный «Иван Грозный» (1944).
Восемь небольших залов – это, конечно, мало для Эйзенштейна. Но остаются его фильмы, которые периодически можно посмотреть на большом экране. А еще можно рекомендовать роман-буфф «Эйзен» Гузель Яхиной, написавшей художественный профайл на Рорика (детское прозвище Эйзенштейна).
Любава Винокурова
