В годы Великой Отечественной в Казахской ССР оказались представители разных депортированных народов, беженцы из западных республик и областей Советского Союза, дети блокадного Ленинграда. И если бы не гостеприимство местного населения, смертность среди вынужденных переселенцев от болезней и голода в военное лихолетье была бы выше зафиксированных 40–60%. Многие остались здесь после окончания войны.
Сам я татарин с российскими корнями, но родился в семье первых целинников в совхозе «Налобинский» Северного Казахстана. Потом, вспоминала мама, были сплошь переезды. В итоге интересы дела и карьера отца-ветврача определили местом моего взросления село Узун-Агаш Джамбулского района Алма-Атинской области.
Советское детство
С учетом вышеупомянутых миграционных процессов, наверное, нет необходимости объяснять, почему я и мои сверстники сызмальства впитывали дух межнационального единства. Только в моем классе средней школы им. В.Г. Белинского (ныне им. Абая) учились русские и украинцы, казахи и уйгуры, поляки и чеченцы, кореец и эстонец… Приношу извинения, если чей-то народ не назвал всуе, – в те годы этническое происхождение друзей для нас было не важно от слова «совсем».
Об уникальности интернациональной республики моего детства, судьбах эвакуированных и депортированных семей написано немало. Потому не буду повторяться и расскажу лишь о своем друге Александре Клейне. Вроде неполным случилось наше общение – после 7-го классный руководитель Ульяна Иннокентьевна Калита оставила ведущего хавбека сельской футбольной команды на второй год. Однако даже после его поступления в строительный техникум в соседнем районе мы по-соседски не теряли друг друга из виду: то тренер от Всевышнего Булат Сербаевич Тулегенов на стадионе нас сведет, то родители совместные посиделки замутят…
Семья Клейн
Надо сказать, что семья Клейн, заметим, потомственные строители, прибыла сюда первым товарняком. Деда, рискнувшего сбегать на полустанке близ Балхаша за кипятком, на путях пристрелил саратовский конвой. Тем не менее, даже несмотря на временное отсутствие будущего Сашкиного отца, уже через полтора года по проекту бабушки Эльзы в селе дружной и сплоченной семьей был воздвигнут всем на удивление дом, каких в этих краях прежде не видали – ни по размерам, ни по планировке. Огород тоже был на зависть всем – ухожен и плодовит. А еще изначально немецкие подворья – и будущих Сашкиных родителей, и других горемык из Поволжья – отличало обилие цветов; даже с улицы палисадники радовали глаз клумбами. Это повелось у переселенцев еще с землянок.
Интересно, что отец Сашки – для меня «дядя Эммануил» – успел три месяца повоевать на фронте, но в силу какого-то указа опера НКВД сначала приняли кавалера медали «За отвагу» в свои застенки, а затем отправили по этапу на пересылку станции Серышево Амурской области как неблагонадежного: немец – он и есть немец… Это позже он исхитрился за ударный труд на строительстве клуба и женских бараков в лагере (с. Озерное) получить вольную и воссоединиться с семьей в Алма-Атинской области, жениться на красавице Дарье, подарить миру двух дочерей и двух сыновей.
…Прошли годы, десятилетия. Родился я, родился Сашка. Пришло и начало утверждать себя младое племя, как говорили старики, на всё вроде готовенькое. Но были и подвижки: Узун-Агаш неуклонно обновлялся, хорошел. Еще и потому, что у руля межколхозной строительной организации, в управлении жилищно-коммунального хозяйства наряду с мастерами титульной национальности трудились русские и немцы. Сам перед призывом в Советскую армию полгода работал в бригаде под началом Эммануила Клейна и прораба Юрия Брянцева – не с чужих слов говорю.
Спустя десятилетия после разлуки
Так вот, пришла повестка из военкомата. Рассчитывал служить два года, оказалось – на всю жизнь. Потому следующий раз вспомнил о друге детства, которого незлобиво даже в глаза пацаны звали не иначе как Фриц, спустя несколько десятилетий после разлуки. Приехал в родной Узун-Агаш на 80-летие Великой Победы. С раннего утра посетил местное кладбище, где поклонился могилам своего отца и любимого учителя Хамита Мажитовича Мажитова, прошелся по знакомым улицам и оказался у обновленного Монумента павшим героям. Здесь, на митинге у Вечного огня, и узнал от бывшего акима (руководитель районной администрации), что реставрацией памятника занималась частная строительная компания Александра Эммануиловича Клейна, обеспечивавшая рабочими местами даже в «лихие 90-е» более 70 селян.
«Кстати, и стелу в честь земляков, воевавших в Афганистане, где среди 18 имен воинов-интернационалистов есть и твое, возводил параллельно с работами на монументе наш земляк Александр Эммануилович. И тоже безвозмездно, из материалов, купленных в складчину всеми фирмами – партнерами по бизнесу, силами своих самых квалифицированных специалистов», – поведал мне тут же экс-чиновник.
Забегая всего на час-полтора вперед, скажу, что добрые советские традиции в Казахстане помнят, чтут и следуют им свято. Ну, коли мое имя на гранитной стеле выбито, пришлось тут же накрывать поляну для местной элиты в гостиничном номере. Первый тост – за праздник – провозгласил аксакал, как заметил кто-то, из рода акына Джамбула, но второй – за Узун-Агаш и его жителей – я не уступил никому. И слез не сдержал.
“Ради памяти и доброго имени предков”
Особенно меня тронула одна вроде бы не очень значимая деталь, которую поведал мне одноклассник Хасан Пайзулаев, бывший главный инженер местного автобусного парка, ныне переселившийся в Грозный. Оказывается, церемония открытия достаточно затратных объектов – и отреставрированного монумента, и стелы в честь ветеранов-афганцев – символично прошла за сутки до вылета Александра Эммануиловича Клейна и еще девятерых строителей на постоянное место жительства в Германию. То есть начали вершить свой трудовой подвиг «наши» немцы, уже зная об отъезде из Казахстана. Не ради выгоды вызвались они реализовать свой последний подряд, а исключительно ради памяти и доброго имени своих предков. Там, в местечке Линген близ Ганновера, они и проживают до сих пор. Но Советский Союз, Казахстан, Узун-Агаш у них из сердца – нет, не вырвать никому и никогда! Именно здесь наше поколение обрело право называться настоящими людьми, патриотами Казахстана.
Как же я горжусь своим другом Фрицем, как же сожалею, что это не я столь щедро, душевно, неповторимо, кровно, красиво расплатился с казахами за их извечное радушие и терпение! Поклон тебе, Александр Эммануилович! И ничего ведь больше не скажешь здесь: немцы – они и есть немцы.
…Созвонился позже через одноклассников с Александром Эммануиловичем Клейном. Только разве словами можно выразить такому Человеку признательность за профессионально содеянное, за гражданское подвижничество, просто за то, что он у меня есть?! Взаимно содрогнулись наши души и свели на нейтральном поле – в Калининграде. Но это уже совсем иная история, правда?
Марат Сыртланов
