Воскресенье, 11 часов утра, церковь «Примирение». В большом светлом зале собирается лютеранская община. Сегодня проповедь на грузинском и русском языках будет читать Темури Бардавелидзе.
Темури хорошо говорит на английском, но не знает немецкого, на этом языке говорил только его дед Арно Сейц. Деда Темури знал только по рассказам бабушки. Он родился в 1892 году в Петербурге, был белогвардейцем, перешедшим на сторону красных. С бабушкой они познакомились в некотором роде принудительно – Арно заселили в квартиру в Тбилиси, чтобы уплотнить семью бабушки (она жила с братом и матерью). Молодые люди влюбились и поженились. Арно работал инженером на табачной фабрике. В 1937 году был арестован из-за своего немецкого происхождения и расстрелян. Темури принес в церковь фотографии из семейного архива. Они стали частью небольшой музейной витрины, рассказывающей историю общины.
Из книги «200-летие ЕЛЦ в Грузии и на Южном Кавказе»
В 1817 году из Вюртемберга и Бадена в Грузию прибыли немцы лютеранского вероисповедования. Их переселение имело политические, экономические и религиозные причины. В 1816 году король Вильгельм I открыл границы, которые были закрыты его отцом Фридрихом, и это способствовало большому росту эмиграции. Последствия наполеоновских войн, нехватка земель, рост цен и налогов, нищета, страх быть призванным на войну, неурожай и голод – всё это могло привести к восстанию или эмиграции. Изменение в сборнике хоралов в 1791 году и введение с 1809 года новой литургии вызвало большое недовольство среди лютеран. Стали появляться радикальные сепаратистские течения, которые по приказу короля наказывались штрафами. К этому добавлялись пиетистские настроения, усилившиеся во второй половине XVIII века.
В XIX веке под протекторатом Российской империи в Грузии началось формирование новой системы управления. Генерал Алексей Ермолов, главноуправляющий гражданской частью и пограничными делами в Грузии писал: «Обязательно нужно основывать колонии в Грузии для улучшения и распространения земледелия и разных видов хозяйственной деятельности. Хочу предложить немецким колонистам, а именно вышедшим из Вюртемберга, не согласились бы они переехать жить в Грузию, поскольку только они могут усовершенствовать шелководство, виноделие и разные виды сельского хозяйства, благодаря схожести климата с Верхним Рейном».
Первая группа немецких колонистов прибыла в Тбилиси в сентябре 1817 года. Они заложили колонию Мариенфельд в октябре того же года. Всего в ходе первой волны переселения из Вюртемберга на Южный Кавказ отправилось около 1400 семей, но до места добралось лишь около 500 семей. Колонистам почти везде досталась хорошая почва, которая не нуждалась в искусственном поливе. Хозяйственная жизнь наладилась к 1824 году. Колонисты освобождались от уплаты налогов на 10 лет, безвозмездное пользование землей 60 десятин.
Возрождение духовной и общественной жизни
Новая глава Евангелическо-лютеранской церкви началась здесь в 1990-е годы прошлого века. В августе 1991 года была основана Ассоциация немцев Грузии «Айнунг», в которую вошли почти полторы тысячи человек. В основном, это были женщины избежавшие депортации благодаря бракам с грузинами, армянами, русскими. Люди надеялись получить социальную помощь и содействие в переезде в Германию.
У многих из тех, кто тогда вступил в ассоциацию, была жива память о вере. Люди собирались тайно по домам, но теперь можно было это делать открыто. В 1991 году начались первые публичные богослужения. Пастор Ирина Солей в книге «200-летие Евангелическо-лютеранской церкви в Грузии» вспоминает, что многие помнили службу в довоенное время. Хоралы переписывались от руки. У общины не было постоянного помещения. Пастор Герт Хуммель, полюбивший Грузию и ее жителей, решил сам построить храм. В 1995 году был заложен первый камень в фундамент церкви «Примирение», 26 октября 1997 года она была освящена. На церемонию приезжал президент Грузии Эдуард Шеварднадзе.
С тех пор и церковь, и община живут полной жизнью. Сюда приходят и грузины, и русские, и немцы. Пасторы ведут богослужение на нескольких языках. Темури Бардавелидзе, чья проповедь была посвящена помощи друг другу, признается, что всегда старается рассказывать что-то из своей жизни. «Мне кажется, что когда ты говоришь от сердца, говоришь о том, что пережил сам, твои слова доходят быстрее».
На территории храма разбит красивый сад, в котором установлен мемориальный камень в память о погибших немецких колонистах и их потомках.
«Здесь же раньше было лютеранское кладбище, но от него ничего не осталось, – рассказывает архивариус Евангелическо-лютеранской церкви в Грузии и на Южном Кавказе Алла Гафнер. – Люди, которые тут рядом жили, рассказывали нам, как тут что было. Еще сохранились архивы. Вообще, лютеранская церковь, которая была до этого, находилась не здесь, а там, где сегодня выход со станции метро „Марджанишвили”. Вы когда будете идти обратно, посмотрите, там есть мемориальная табличка». Табличка действительно есть: „Здесь в 1897–1946 годах была церковь, построенная немецкими жителями Тифлиса“.
Алла Гафнер, чьи близкие в 1990-е тоже вступили в Ассоциацию «Айнунг», отмечает, что именно общественное движение возродило духовную жизнь. Люди стали приносить в храм Библии, хранившиеся у них десятилетиями; а люди, которых она считала атеистами, на самом деле оказались верующими, ну или им важно было быть причастным к чему-то общему. Наконец, можно было не скрывать свои немецкие корни, не испытывать из-за этого стыд.
Архивариус также отмечает, что в Грузии всегда было особое отношение к тем немцам-переселенцам из XIX века. «Они смогли что-то вырастить и построить в разоренной бесконечными войнами Грузии. Такой труд и упорство достойны уважения».
К сожалению, за короткую поездку в Тбилиси нам не удалось найти потомков тех немцев-колонистов, но если вдруг у кого-то среди читателей есть такие знакомые или родные, будем признательны, если вы нам о них расскажете.
В центре Рустави
В получасе езды от Тбилиси есть городок Рустави. Там находится еще одна лютеранская община. где служат пасторы из Тбилиси.
Здесь до 1999 года, когда была освящена церковь Мира, община скиталась по квартирам и школам. Наконец, был куплен участок земли с домом под снос в старой части города. Церковь построили с нуля. Сегодня она вся увита диким виноградом, а на входе вместо охраны встречает прикормленная собака.
Председателем общины является Гаянэ Мелконян. Гаянэ – журналист, пишет в том числе материалы и для церковного вестника. В церковь она пришла после участия в программе Au-pair в Германии. «Когда я вернулась в Грузию, то поняла, что скучаю по немецкому порядку, по какой-то обязательности, по языку, и храм стал тем местом, где я это всё нашла», – рассказывает Гаянэ. В церковь ходят и ее муж, и дети. Состав общины, как и в Тбилиси, смешанный: сюда приходят и грузины, и армяне, и русские, и российские немцы.
Уважаемые немцы
Галина Герц родилась в Рустави уже после войны, в 1948 году. «Отец мой Герберт был выслан сюда. Он был балтийским немцем, трудмобилизованным в Грузию. Отец рассказывал, что сюда привезли целый эшелон. Не знаю, правда ли это, но вроде бы на железнодорожной станции Рустави их встречал сам Сталин. Их всех выстроили в ряд, и Сталин к ним обратился со словами: „Уважаемые немцы, вам нужно будет поднимать экономику Грузии“.
Отец Галины Гербертовны участвовал в строительстве металлургического завода. У него было высшее образование, поэтому на заводе он работал инженером, занимался установкой токарных станков. В администрации Рустави сегодня даже висит табличка в память о нем. Герберт Герц женился в месте своей ссылки. «Отец нашел маму в детском доме. В Рустави он бы не смог никого в жены взять, кто отдаст дочь за немца?!» – продолжает рассказ Галина Герц. Она не знает, как мама оказалась в этом детском доме, предполагает, что ее эвакуировали в Грузию в годы войны. Семья Герберта и Тамары получилась многодетной, росло семь детей. «Я знаю, что мама сделала несколько подпольных абортов, официально же их тогда не разрешали», – делится Галина. Из-за многодетности им разрешили из барака переехать в район так называемых «финских домов». Дом делился между двумя семьями, и был небольшой огород, где можно было выращивать свои овощи и фрукты. Мама Галины Гербертовны была большой рукодельницей, сама шила детям всю одежду, да еще и соседям помогала. «Отец запрещал матери брать деньги за шитье. Он считал, что раз мы не голодные, и в доме все есть, то чужих денег нам не нужно. И так всем вокруг трудно жилось».
Немецких традиций в семье не сохранилось. Отец никаких особенных блюд готовить ему не просил, но сам варил отличный плов и любил запекать свинью, фаршированную рисом. Галина Гербертовна говорит, что он был строгим, но очень честным человеком, и горожане ее поколения хорошо его помнят.
«Фашистка»
Отец Фриды Вормсбекер Соломон родился в Марксштадте. По семейным воспоминаниям, ему чудом удалось избежать депортации, он просто сбежал. «Он скитался по стране, не зная толком русского языка, объяснялся жестами, словно глухонемой. Но его все-таки поймали и отправили сюда, в Рустави. Он у меня работал машинистом поезда», – рассказывает Фрида. Мама Фриды немкой не была. Она родилась в Ленинграде, приехала в Рустави добровольно («из-за романтики»), чтобы строить новый город, встретила здесь ее отца. «Он был завидный жених. Красивый, с ямочками на щеках. Женщины на него поглядывали, но он выбрал мою маму».
В детстве Фриду дразнили «фашисткой», но она не стеснялась. Ее отец поменял имя на Ивана, но Фрида по паспорту так и осталась Соломоновной. Она знает, что родные искали Соломона Вормсбекера, часть из них тоже оказалась на Кавказе, в Азербайджане. Они переписывались. Через письма Фрида потом нашла родственников в Дрездене, но связь прервалась из-за череды проблем в семье Фриды.
Она говорит, что никогда не хотела переезжать в Германию. «Грузины к нам всегда хорошо относились, такие теплые, приятные люди, мне не хотелось ничего менять». Все дети Фриды, кстати, решили сохранить семейную фамилию Вормсбекер.
Немецкая улица
Людмила Арнольд хорошо знает историю семьи по материнской линии. Ее мать и бабушка были депортированы в 1941 году из немецкого села в Сталинградской области. «В этом селе, как она рассказывала, гул стоял: крики, плач, собаки выли, коровы мычали. Хозяйство же бросили, унесли только то, что могли в руки взять. Их выслали в Казахстан. Маме было 18 лет, она оказалась в трудовой армии, рыла траншеи. Она рассказывала, что если колосок кто-то, не дай бог, возьмет, а они траншеи в поле рыли, то сразу арестовывали».
Освободилась мама Людмилы Арнольд в 1948 году. На спецпоселении вышла замуж, работала трактористкой. «Паспорта ведь им не давали, чтобы они не вернулись на свои земли. А потом они уже там, в Казахстане, укрепились, все наши немцы. У нас целая немецкая улица была. И самая ухоженная! В Грузии семья оказалась из-за отчима (второго мужа мамы), который получил здесь работу.
Все три рассказчицы регулярно приходят в церковь. Сюда же они приводят внуков, которые занимаются здесь немецким языком, музыкой, основами религии. О своем немецком происхождении они говорят с гордостью, но признаются, что традиций никаких особенно не сохранилось. Их родители прожили трудную жизнь и постарались сделать всё, чтобы у детей она была другой.
Любава Винокурова
