Ольга Силантьева
Екатериненштадтский диалект начал формироваться в последней четверти ХVIII века на основе говоров первых поселенцев, прибывших из 44 местностей Германии. За более чем 150-летнюю историю первоначальное многоголосие оформилось в стройную лингвистическую систему со своими грамматическими правилами и фонетическим единообразием. Кроме процессов смешения и выравнивания различий, диалект ощутил на себе также влияние не только литературного немецкого языка, представленного в текстах религиозного содержания, календарях, немногочисленных газетах и других доступных изданиях, но и влияние русского языка. В силу своего геополитического положения городской диалект такого заметного промышленного и культурного центра, каким был Екатериненштадт, оказало большое влияние также на говоры близлежащих немецких сел, для жителей которых знание данного языкового варианта было делом престижа.
При составлении “Словаря немецко-поволжского марксштадтского диалекта” его автор ‒ большой знаток и любитель родного языка ‒ Виктор Дизендорф пользовался известным среди диалектологов методом аутофонии. Его суть как раз в том, что автор сам выступает в роли информатора и записывает слова в форме своего родного диалекта. «В моей работе присутствует, разумеется, доля условности и неопределенности, – пишет Виктор Дизендорф в предисловии к «Словарю». – Я еще в детстве подметил, что некоторые марксштадтцы говорят не совсем так, как мои близкие, и стремился отразить это обстоятельство в своей работе. Однако вопрос о том, насколько типичны для этой группы российских немцев приведенные мной лексические единицы и их значения, может быть решен до конца, на мой взгляд, лишь общими усилиями бывших марксштадтцев и их потомков. Мою работу следует расценивать не только как один из первых шагов в воспроизведении и изучении марксштадтского диалекта, но и как приглашение к широкому активному сотрудничеству на этом поприще».
Словарь, вышедший под редакцией Александра Минора, документирует лексику и фонограмматическое состояние диалекта жителей Екатериненштадта (в 1920–1942 годах город назывался Марксштадтом, с 1942-го – это Маркс), то есть тот вариант языка, которым пользовались его жители в своем повседневном общении до депортации в 1941 году и в узком семейном кругу в послевоенное время. В предисловии содержится краткая грамматика немецко-поволжского диалекта. Издание можно использовать как самоучитель.
Словарь вышел благодаря финансированию из средств Российского гуманитарного научного фонда, который поддержал проект ученых Саратовского университета «Социолингвистические предпосылки формирования единого языка общения российских немцев в условиях иноязычного окружения».
Второй том будет издан в 2016 году. Подробную информацию о способах заказа можно найти на портале RusDeutsch.
Ольга Силантьева
Варка арбузного мёда
В «Словаре немецко-поволжского марксштадтского диалекта» отражена также лексика, которая относится к руссицизмам, довольно распространенным среди марксштадтцев, что не удивительно, поскольку в Екатериненштадте уже в начале ХХ века насчитывалось до 10% русскоязычного населения. Приводим в качестве примера слова, связанные с популярной среди немцев-колонистов варкой арбузного мёда. Само слово «арбуз» было заимствовано из русского языка, да и варить патоку немцы стали только на Волге. Анализ вариантов обозначения арбузной патоки показывает, что в разных диалектах развились свои варианты. Так, в качестве ключевого слова в первой группе диалектов используется компонент Honig (мёд), во второй группе – Saft (сок), в третьей – Mus (мусс), в четвертой – Latwerge (повидло), в пятой – Ksel (кисель). Самой распространенной формой были сложные существительные с компонентом Latwerge (повидло). Они представлены в колониях на правом берегу Волги. В левобережье от Покровска до Вольска доминировали формы с основным компонентом Saft (сок). Остальные формы представлены лишь несколькими колониями. В Марксштадте была принята форма Ärbusehounich.
Arbúsenbachtscha* (´Ärbuse|bachtschu) f = арбузная бахча; er/der hat in der/die Stéppe/Stepp éine/’ne gróße/gróuse ~ у него в степи большая арбузная бахча.
Arbúsenhonig* (´Ärbuse|hounich) m арбузная патока, арбузный мѐд; wir/mir háben/háwe díeses Jahr/dísjar viel/vill ~ gekócht мы в этом году сварили (наварили) много арбузной патоки (арбузного мѐда).
Arbúsensaft* (´Ärbuse|saft) m арбузный сок; ~ gérnhaben/gérnhawe (gern trínken/trínke) любить (охотно пить) арбузный сок.
Arbúsenständer* (´Ärbuse|stänner) f = бочка с (солѐными) арбузами, бочка под арбузы; wir/mir háben/háwe im/in Kéller méhrere ~n/~ у нас в погребе (в подвале) несколько бочек с (солѐными) арбузами.
