Начало пути Вормсбехера
Сельскому учителю из Гуссенбаха Александру Вормсбехеру было 26, когда началась депортация поволжских немцев. 4 сентября 1941 года его, мать, двух братьев, жену и крошечных дочерей, 2 лет и 17 дней от роду, посадили в грузовик и вместе с односельчанами отвезли под охраной на железнодорожную станцию Медведица. Дальнейшая его жизнь была в основном связана с селом Александровка под Омском. Долгие годы он работал там учителем, а в свободное время рисовал.
В альбоме «„Если б картины могли говорить…“ Депортация и трудармия в творчестве Александра Карловича Вормсбехера» (2020) собраны его картины и зарисовки о самых трагических событиях в судьбах родных и народа. Среди них – три о депортации с одним и тем же сюжетом: сотни людей с мешками, тюками, котомками и корзинами уходят вдаль. Они идут мимо деревни и Волги. Справа и слева от людского потока колосится пшеница, среди колосьев стоят коровы. На переднем плане воет привязанный пес, его не взяли с собой, оставили ему хлеб. Мальчик оборачивается и прощается с другом. Тот вой собак и мычание скота депортированные помнили до конца жизни.
Одна из картин с такой композицией «Мы в 1941 году» является второй частью триптиха Вормсбехера «Судьбы человеческие». Первая рассказывает о том, как немцы в 1760-х прибыли на Волгу и оказались здесь в чистом поле. Третья показывает потомков выселенных, вернувшихся с детьми в эти края, а там – ничего. Только трава сухая.
Тот же мотив повторяет одна из зарисовок в «Летописи семьи Вормсбехер в рисунках и документах» (1993). Несколько графических работ в ней посвящено трудностям пути: в теплушке, на подводах от станции до села, пешком в поисках жилья – не все жители сел готовы были принять к себе «фашистов».
Еще есть большая картина с тем же сюжетом, но с элементами коллажа: над людьми «нависает» Указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» от 28 августа 1941 года. А поток «пересекает» Республику немцев Поволжья – полотно отсылает к карте РСФСР довоенного времени. 7 сентября территория республики была разделена между Саратовской и Сталинградской областями.
Станция отправления Диля
Художник Бруно Диль из Зельмана (ныне Ровное) Республики немцев Поволжья депортацию пережил в подростковом возрасте. Сначала, в 1941-м, семья была переселена в Ермаковский район Красноярского края. В списках 820-го эшелона, отправлявшегося из Энгельса самым первым, 3 сентября, указаны его отец, учитель рисования, мать, две сестры и брат. В 1942-м главу семьи отправили на лесоповал на Вятке, а остальных Дилей повторно переселили на рыбные промыслы в Туруханск Красноярского края.
Большую часть жизни Бруно Генрихович прожил в Канске. Он пошел по стопам отца-художника. Неповторимая красота сибирской природы стала главной темой в его творчестве. В 2006 году Диль написал картину «Сентябрь 41 года» – о «погрузке» в эшелон.
В отличие от серой массы Вормсбехера, пассажиры Диля одеты ярко, по-летнему. Кто-то всматривается вдаль – будто ищет в толпе родных. Какой-то пионер, стоящий в очереди на посадку, взял с собой скрипку. Пожилой интеллигентный мужчина – в шляпе, в костюме и с галстуком – утешает плачущую женщину. Рядом с ними, видимо, дочь и внучка. Чуть дальше на земле валяются спелые ярко-красные арбузы, некоторые из них треснули. У каждого вагона по двое военных, которые следят за посадкой в телятник.
Остановка Шмидта
Адам Шмидт родился 19 января 1921 года в Ново-Саратовской колонии под Петроградом. С родными он пережил тяжелую блокадную зиму. А весной 1942- го семью вывезли по Дороге жизни из-под Ленинграда, посадили в вагоны и отправили в Канск. 27 дней шел поезд. Этот путь и показал Адам Шмидт в картине «Депортация в Сибирь, 1942». Он сам о ней так рассказывал: «Мертвых прямо на полотенце уносили. У этого понос – под вагоном сидит. Это было ужасно». На переднем плане картины видно, как несколько женщин пытаются успеть за время стоянки добыть горячую воду или обменять вещи на еду.
В подготовленной нами книге «Выселить с треском» (2011) о депортации немцев СССР есть воспоминания Георгия Флейшмана. Он тоже был выселен из-под Ленинграда в марте 1942 года, но из Гражданки. Георгий Георгиевич рассказывал о дороге: «Был среди нас один человек. О нем говорили: „Профессор, профессор“. Через несколько остановок его вынесли на белой скатерти: он умер от голода. На другой остановке одна женщина вышла из вагона, тряся бельем, и говорит: „Мой муж воюет с фашистами на войне, а я тут со вшами“. Кормили нас галушками. Мы стояли все в очереди в передвижной кухне. Нужду могли справлять только под вагонами и только на остановках. Женщины делали заграждения вокруг себя. Это была картина, достойная того, чтобы ее написать».
Художник Адам Шмидт, почти 40 лет проживший в Ярославле, и ее написал. Она хранится у дочери дома. Есть и второй вариант этой картины, его можно увидеть в Петрикирхе Санкт-Петербурга. Она была написана в 2006 году.
Прибытие Гуммеля
Гюнтер Гуммель, как и Бруно Диль, родился в 1927 году, но в Еленендорфе на Кавказе. Учился в детской художественной школе и даже два года в художественном училище в Баку. В октябре 1941-го, он, как и все немцы Еленендорфа, был выслан в Казахскую ССР.
Трагедию своего народа Гуммель «прорабатывал» всю жизнь и передал прежде всего в скульптуре. Но он оставил и серию из 27 графических зарисовок для книги Аделины Лоренц «Всегда чужие» (ориг. Immer Fremde). Для нашего издания «Выселить с треском» были переданы воспоминания Лоренц о выселении из немецкого села в Азербайджанской ССР и зарисовки Гуммеля.
На одной из них показано прибытие выселенцев на станцию Предгорное Восточно-Казахстанской области в ноябре 1941 года. Вдали дымится эшелон, скорее всего, для него это не конечная станция, сотням несчастных (они пока толпятся у вагонов) еще предстоит какое-то время ехать. А вот немцы на переднем плане уже почти приехали. Их ждут подводы. На одну из них как раз грузят тюки и чемоданы. Сейчас сгорбленные, уставшие, замерзшие люди усядутся на них – и в путь, до аула, в котором им предстояло жить. На следующей зарисовке видно, что места в санях хватило только матери с детьми и старику. Остальные идут пешком, по снегу…
Конец пути Предигера
«Апофеоз сталинизма» называется триптих уроженца Мариенфельда Андреаса Предигера. Первая часть триптиха показывает как раз путь на санных подводах от станции до места жительства. Однако его, собственно, нет: офицер НКВД говорит депортированным, что им предстоит жить здесь, в голом поле. Замерзли все, кроме одной женщины. Она и рассказала эту историю. Весной останки людей закопали. А 13 лет спустя их случайно обнаружил тракторист. Об этом вторая часть триптиха. Третья – о том, как встречаются спустя годы немцы в свой День памяти и скорби, ставят свечи невыжившим, памятники.
Андреас Предигер в детстве пережил смерть от голода почти всей семьи, депортацию в Восточный Казахстан, затем трудовую армию на шахтах Кузбасса и годы борьбы за право выехать в Германию. В 1993-м он туда переехал и до самой смерти в 2017-м рассказывал соотечественникам и их соседям о трагедии российских немцев языком искусства, немного своеобразным, спорным, но точно эмоциональным и полным смыслов.
Крест Дистергефта
«Состав прибыл. Дальше дороги нет. Насильно депортированные люди обречены были как-то обустраиваться, жить и работать в глуши, среди снегов, на пустом месте. Масштабы этой акции чудовищны: ведь выселение производилось целыми селами, городами, районами, республиками», – подписал художник Михаил Дистергефт одну из своих графических работ (она называется «Изгнание») серии «В те годы». Над ней он работал в 1990-х. А наброски к ней сделал еще в годы войны. Он успел поучаствовать в обороне Москвы, потом его изъяли из действующей армии и отправили в трудовую.
Глаза матерей
К сожалению, газетная статья не позволяет показать другие картины и зарисовки о депортации, которые мы собрали. Большую помощь оказала публицист Нина Паульзен из Германии. Она автор многих статей о художниках – российских немцах. Может, к 85-й годовщине начала насильственного переселения немцев СССР нам удастся организовать совместную выставку? Хотя бы в онлайн-формате.
В заключение взгляните в глаза матерей на картине Изольде Хартван «Изгнание». Она старше других упомянутых ранее художников – родилась в 1907-м в Великом Устюге. В 1941-м ее, уже признанного дизайнера одежды, депортировали из Москвы с 6-летней дочерью и старенькой матерью в Казахстан. Мама не выжила, умерла от голода. Хартван прошла трудармию и вернулась к дочери. Что может сильнее передать ужас трагедии, чем страх матери за своего ребенка?
Ольга Силантьева
