Яков Панкрац (с. Неудачино, Новосибирская обл., основано меннонитами)
Мы всегда ждали этот праздник. Не могу сказать, что пост был строгим: нас, молодых, не принуждали его держать, а вот бабушки постились обязательно. Перед праздником резали поросенка, готовили колбасу. Яйца красили, но родители делали это втайне от детей. Специальных красок не было, поэтому в дело шли луковая шелуха, чернила (их разбавляли водой, они давали красивый фиолетовый цвет), использовали также зеленку и медный купорос.
Сам праздник отмечали в кругу семьи. С вечера мы готовили для пасхального зайца свои именные чашки, а утром находили их наполненными яйцами и сладостями. Если я случайно натыкался на чужую чашку, то не трогал ее, искал дальше свою. После еды, где не было ни грамма спиртного – только кофе, Prips, мы шли гулять с пацанами на улицу. Там бились яйцами (нем. Eierpecken). Иногда кто-то мастерил яйцо из дерева: красил, обрабатывал наждачкой, и оно было очень похоже на настоящее. Но если такой обман обнаруживали, владельцу могли надавать по ушам.
Молитвенного дома тогда еще не было, поэтому бабушки собирались по домам – дедушек после 1937 года осталось мало. Бывало, что именно в праздник в клубе проводилась лекция о международном положении трудящихся: местные власти старались чем-то заполнить досуг сельчан в этот день. На эти лекции отправляли мужчин.
Ирина Гебель (с. Александровка, Омская обл.)
Мы праздновали Пасху, ждали ее, это был большой праздник – ведь наше село всегда было немецким. Так что в плане сохранения традиций нам было проще, чем немцам, которые жили в городах или в многонациональных селах. Да, мы все тогда были атеисты, знали, что Бога нет. В школе, конечно, о Пасхе не говорили. Но у нас были бабушки. Они ходили друг к другу на собрания, Versommlung на диалекте. Их проводили в домах, где не было детей: чтобы не говорили, что они еще молодежь в свою веру обращают.
В четверг на Страстной неделе, в Gründonnerstag, выдраивали весь дом: была генеральная уборка. Мыли всей семьей, убирали всё, до чего не доходили руки во время еженедельной уборки. Перед праздником собирали Ostergras – травку, которая первой появлялась из-под снега. Она росла на окраине деревни, как раз рядом с нашим домом. Ее добавляли в кастрюлю, когда варили яйца, они получались желто-оранжевыми. Сейчас я этой травы не вижу.
С вечера субботы мы, дети (нас в семье было пятеро), «ставили шапки» для зайца. Полночи не спали, караулили его. В воскресенье старшие могли встать пораньше, опустошить наши ушанки и положить в них какую-то ерунду. Потом вставали мы, младшие, обнаруживали замену. И… Конечно, нам возвращали наши подарки. Шапки были полны: яйца, конфеты, печеньки – Plätzchen, пироги – Кuchen. Утром мы обязательно съедали по яйцу, играли с яйцами. На обед был Schnitzsuppe, суп из сухофруктов с клецками. Могли прийти родственники в гости.
Галина Нимак (с. Гальбштадт, Алтайский край)
Подготовка к Пасхе начиналась заранее. В последнее воскресенье перед постом заготавливали вербу – ее веточки потом стояли на столе. В Страстную пятницу пекли пряники в форме зайца. Брали стакан кефира или кисляка, три стакана домашней сметаны, три стакана сахара, 20 капель мяты, столовую ложку соды, гашенной уксусом, добавляли разрыхлитель и муку – столько, чтобы тесто перестало липнуть. На два часа убирали его в холодильник. Если сегодня будете делать, берите всего в два раза меньше. Формочки мастерили из железной проволоки от деревянных ящиков, знаете, такие раньше на почте были. Какие воздушные пряники получались! Потом смазывали при помощи гусиных перьев. Глазурь делали так: три холодных белка, два стакана сахара (лучше пудры) и вода, кипяченая, но остывшая. Яйца красили луковой шелухой, свеклой. А еще делали пестрые: яйцо обваливали в мелко нарезанной шелухе, заворачивали его в марлю и варили в свекольном отваре.
К бабушке приезжал пастор, они закрывались в комнате и молились. Перед едой бабушка читала молитву. В саму Пасху утром нас ждали «гнездышки» из шапок-ушанок, наполненные яйцами и конфетами. После завтрака играли, катали яйца. Вся семья собиралась вместе. На стол подавали пирог – Kuchen – с ривелем (Riwwel) и пасленом, а еще расстегаи с тыквой. Сейчас я передаю эти традиции внукам – у меня их девять, семеро живут рядом, в Гальбштадте.
Александр Штейнбек (с. Гальбштадт, ранее проживал в с. Отрадное, где жили католики)
Если Рождество мы праздновали основательно, то Пасху – скромнее. Бабушка наша держала пост, мы – нет. На праздник она шла с другими бабушками молиться. Детей с собой не брали. Для нас Пасха была связана с подарками от пасхального зайчика. Родители могли передать их и накануне Пасхи, сказать: «Зайчик тут пробегал, передавал». В субботу каждый готовил свою тарелку, в воскресенье мы находили их полными – с яйцами, конфетами, пряниками в форме зайца. В этот день всегда был Kuchen c ривелем.
Татьяна Лаут (г. Пермь)
Мои детство и юность пришлись на период «воинствующего атеизма». Я жила в городе и никогда не слышала, чтобы соседи или прохожие приветствовали друг друга словами: «Христос воскрес!» – «Воистину воскрес!». Лютеранской кирхи не было. Папа опасался, что его исключат из партии, если узнают о соблюдении религиозных традиций в семье. Он был лютеранином, как и дедушка, а бабушки исповедовали разные веры: одна была католичкой, другая – православной.
Меня возили в городок Молотовской области (название Пермского края в 1940–1957 гг. – Ред.) и крестили в старообрядческой церкви, позже я прошла конфирмацию в пермской лютеранской кирхе. Я всегда видела, что взрослые в семье молились, читали Библию. У бабушки Олинды и ее сестры была очень красивая Библия в черном бархатном переплете с золотым крестом.
Подготовка к Пасхе в семье чувствовалась: всё мылось и сверкало, пеклись куличи и пасхальное гнездо. Обязательно готовилась домашняя яичная лапша для куриного бульона – Nudelsuppe. Я помогала раскатывать тесто. Его надо было раскатать так тонко, «чтобы газету можно было прочитать», говорила бабушка. А потом она учила меня тонко резать – тоже еще та ювелирная работа. Сейчас я делаю это машинкой.
А украшение яиц было волшебством. Никаких красителей: луковая шелуха, разноцветные листочки фольги от конфет – и яйцо превращалось в произведение искусства. Мне нравилось в этом участвовать. До сих пор помню этот аромат ванили, сдобного теста и пасхи. Бабушкиными рецептами пользовалась мама, пользуюсь ими и я.
Понятно, что в Светлое Христово воскресенье утром никто не шел в церковь. Но когда мы вставали, нас ждал нарядный пасхальный стол, и таким он оставался в течение дня. Если и приходили гости, то только самые близкие родственники. Вот так тихо, но по-праздничному светло и радостно мы встречали Пасху.
Воспоминания собрала Ольга Силантьева
