Согласно данным проекта «Открытый список», Михаил Андреевич Адам был репрессирован в 1941 году по национальному признаку как немец и выслан в Юргинский район Кемеровской области. Источник этой информации: ГУВД Краснодарского края. Главой семьи значилась Августа Ивановна Адам. С ней были муж, Михаил Адам, и четверо детей – Эльвира (1935 г. р.), Владимир (1937 г. р.), Валентин (1938 г. р.) и Анатолий (1941 г. р.), дед Павла Адама.
Депортация
Действительно, немцев из Воронцовки, так же как и из других населенных пунктов Ейского района Краснодарского края, выселили в Юргинский район. Сегодня это Кемеровская область, в 1941- м – Новосибирская. Выселение началось после выхода Постановления ГКО от 21 сентября 1941 года «О переселении немцев из Краснодарского, Орджоникидзевского краев, Тульской области, Кабардино-Балкарской и Северо-Осетинской АССР».
Эшелон из Ейска №441 с 1920 пассажирами был отправлен вторым по счету 1 октября (первый накануне вышел из Новороссийска). Пункт назначения – Луговая Туркестано-Сибирской железной дороги. Это узловая станция на юге Казахстана. Как же тогда люди оказались более чем в 2 тыс. км оттуда, в Кузбассе?
«МНГ» удалось путем сравнения воспоминаний восстановить маршрут того эшелона. Когда он прибыл на маленькую станцию Луговая, там уже стояло пять составов с переселенцами. Ответственным за кубанских немцев сказали, что селить некуда. Они простояли три дня, а потом поезд поехал в Сибирь. Для людей путь туда казался вечностью. Историки подсчитали, что он продолжался 34 дня.
Мобилизация
Согласно Книге Памяти немцев-трудармейцев Ивдельлага, Михаил Андреевич Адам, 1910 г. р., комбайнер из Ейского района Краснодарского края, был мобилизован 1 октября Ейским военкоматом. Он числился среди трудармейцев Ивдельлага до 1943 года, когда был передан в погрузочно-разгрузочное управление (ПРУ). Дальше его следы терялись. Возможно, больше информации дадут архивы ГУ ФСИН и Информационного центра МВД Свердловской области, в которые могут обратиться потомки.
Получается, что если Михаил Адам был мобилизован 1 октября и отправлен в трудовую армию на Урал, то он не мог быть выслан 1 октября вместе с семьей в Сибирь.
Семейные воспоминания
Павел Адам не знает, отправился ли прадед с семьей. «Мне известно, что моя прабабушка Августа Ивановна Адам (в девичестве Шмидт) была выслана вместе с четырьмя малыми детьми из Михельсталя в Кемеровскую область, в Юргу. Я предполагаю, что они ехали вместе с прадедушкой, а не были разделены при отправке, и уже после прибытия в Юргу прадедушку забрали в трудармию, а прабабушка осталась с детьми в селе возле Юрги. Они жили в саманном (глинобитном) доме, с трудом выживали, как и многие другие репрессированные… Моему дедушке по отцу на момент репрессии было около одного года, он пух от голода. Были добрые люди, кто помогал, была и ненависть, и подлость со стороны других.
К сожалению, сохранилось очень мало информации, старшие родственники редко и скупо говорили об этом. Про прадедушку известно совсем мало. Был слух, что на Урале у него появилась другая семья. Но подтверждений нет. Моего дедушки не стало в 1991 году. Его братья и сестра с семьями уехали в середине 1990-х в Германию».
Историк Виктор Кириллов, составитель Книги Памяти, тоже допускает, что Михаил Адам мог поступить в ИТЛ позже, уже из Кузбасса. Потому что в альбоме «Списки трудмобилизованных» спецархива Ивдельлага нет графы «Дата поступления», а учетная карточка отсутствует.
Депортированных немцев массово мобилизовывать в рабочие колонны зон НКВД начали после выхода Постановления ГКО от 10 января 1942 года «О порядке использования немцев-переселенцев призывного возраста от 17 до 50 лет». До этого они попадали в строительные батальоны при разных наркоматах.
Пребывание в трудармии
Анализ Книги Памяти немцев-трудармейцев Ивдельлага позволил установить имена 63 немцев, мобилизованных Ейским РВК в период от 30 августа до 1 октября 1941 года. И скорее всего, эти люди попали в лагерь сразу – в октябре 1941 года. То есть не из Кузбасса. Потому что о некоторых есть в базе данных дополнительная информация еще до массовой волны мобилизации, а значит, они точно были в лагере. Например, Матвей Адам, 1906 г. р., умер 23 декабря 1941-го. А Егор Шнейдер, 1910 г. р., был арестован 24 декабря 1941 года. Также 11 ноября того же года был «арестован оперчекотделом» Петр Христиан, 1902 г. р.
Всего, согласно Книге Памяти, в Ивдельлаге было 325 человек из Краснодарского края, 422 – из Орджоникидзевского края, 166 – из Ростовской области.
Другие примеры
В 2025 году «МНГ» писала о группе немцев из Орджоникидзевского края. Были установлены имена 150 немцев, призванных Минводским РВК в начале сентября 1941 года. По воспоминаниям родственников, их мобилизовали на фронт. Но в итоге они оказались в Ивдельлаге.
Тогда же «МНГ» спрашивала, на основании какого постановления это произошло, если историкам известно только о закрытом Постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 августа 1941 года «О немцах, проживающих на территории Украинской ССР», связанном напрямую с поступлением в уральские ИТЛ. По нему немцев-мужчин мобилизовали на четыре объекта НКВД – в Ивдельлаг, Богословлаг и на Соликамбумстрой на Урале, а также в Кимперсайлаг в Казахской ССР.
В прошлом году историк Ирина Черказьянова выяснила, что в ходе общей мобилизации в Терском районе Кабардино-Балкарии в начале сентября 1941 года были мобилизованы и немцы, в основном из колонии Гофнунгсфельд. «Попытки найти документы немцев из этого эшелона на портале МО РФ, чтобы понять их дальнейшую судьбу, не увенчались успехом, – пишет историк (статья опубликована в «Ежегоднике МАИИКРН» № 2/2025). – Нет их и среди трудармейцев Ивдельлага (лесоповал) и Базстрой-Богословлага НКВД (строительство алюминиевого завода). Лишь один из списка – Карл Найбергер – считается без вести пропавшим 9 сентября 1941 года. На примере Терского эшелона мы сталкиваемся с проблемой источника ‒ недостаток сведений оставляет пока проблему открытой».
Вывод
Рискнем предположить: на Северном Кавказе с конца августа и до начала депортации немцев 21 сентября 1941 года уже мобилизовывали мужчин немецкой национальности. Поначалу предполагалось, что они отправятся на фронт, но в дальнейшем они оказывались в трудовых лагерях. Возможно, в будущем найдут документы, подтверждающие или проясняющие судьбу немцев с Северного Кавказа, и не только Михаила Адама из Воронцовки.
Но этот пример также подтверждает: история российских немцев, особенно в 1941 году, не укладывается в рамки директив и противоречит привычной логике исследователя, ожидающего, что всё уже разложено по полочкам. Сопоставление документов и воспоминаний должно помочь прояснить судьбы людей – для того, чтобы потомки получили ответы на свои вопросы.
Ольга Силантьева
