Новая Саратовка довольно быстро стала успешной и сплоченной общиной. Я нашел этому еще одно объяснение: мало того, что ее жители прибыли из германских земель. Они прошли тяжелый путь через Данию. И минимум три семьи (Билер, Далингер и Ульрих) уже были связаны родственными узами.
Вюртемберг – Дания – Россия
Мне удалось установить, что мой прапрапрапрапрадед Христоф Билер, родом из деревни Конвайлер, и его будущая жена Катарина Далингер из соседнего Лангенальба (сегодня оба населенных пункта – это районы Фельдреннаха недалеко от Штутгарта) отправились в 1762- м колонистами в Данию. Ее короли еще до Екатерины Великой стали издавать манифесты и постановления, сулившие переселенцам землю, льготы и гарантии вероисповедания. Колонии были основаны в Южном Шлезвиге, под Фленсбургом. Однако возделывать болотистую землю оказалось делом непростым. Одна часть разочарованных колонистов решила вернуться домой, другая (известно о 604 семьях) – воспользоваться предложением российской императрицы и поехать на Волгу. В числе пассажиров одного из кораблей, отплывших из Любека в Кронштадт, были Билеры, Далингеры и Ульрихи.
Немецкий период Новосаратовки
27 августа 1765 года главы 60 семей подписали контракт с российским правительством и поселились под Петербургом. Большая часть этих людей до того успела попытать счастья в Дании (по моим подсчетам, 36 семей прошли этой дорогой по пути в Россию). Для их колонии Саратовка (Новая Саратовка, Ново-Саратовка, позже стали писать слитно) было выделено место на правом берегу Невы. По легенде, называлась она так, потому что ее первопоселенцы, как и тысячи других колонистов, планировали ехать дальше, до Саратова. Но в 1765-м власти решили часть немцев оставить вблизи столицы – чтобы те помогали кормить ее жителей.
Каждой семье за государственный счет построили по двухэтажному деревянному дому на каменном фундаменте и дали участок площадью более 35 га. Я обратил внимание на то, что при распределении жилья номера домов шли прямо по списку, составленному при подписании контракта. То есть существовал четкий план строительства колонии. К сожалению, никаких архивных документов на эту тему не сохранилось. Впоследствии в колонии были построены кирха, пасторский дом, училище.
Колонисты занялись выращиванием зерновых и овощей, прежде всего картофеля. Из-за той роли, которую играла эта овощная культура в жизни колонистов Новой Саратовки, ее в шутку называли Картофельбург. Кроме того, жители колонии продавали в городе молоко, масло и сливки. В летнее время они сдавали свои, а позже и специально построенные для этой цели дома дачникам из Петербурга. Правда, берега тут обрывистые, по реке ходили пароходы, поэтому купален не было. Зато воздух был чистый. И посуда, в которой местные немки продавали молоко, по воспоминаниям дачников, тоже была очень чистой.
Начиная с 1820-х новосаратовские колонисты стали покупать или арендовать дополнительные земли и основывать дочерние колонии, где могли бы селиться семьи их детей. Так на расстоянии от 3 до 40 верст от Новой Саратовки появилось более десятка новых поселений: Гражданка, Овцыно, Веселый Поселок и др. Многие новосаратовцы переселились также в дочерние колонии в Новгородской губернии. Позже часть жителей стала ездить на работу в город.
Из Сибири – поближе к Новосаратовке
Мой дед, Федор Биллер, жил в Овцыне. В 1930- м его признали кулаком и выслали в Хибиногорск (ныне Кировск), в тундру, на строительство горно-химического комбината. В 1938 году он там трагически погиб под снежной лавиной.
Когда деда забирали, моему отцу, Якову Биллеру, было 11 лет. Он понес на себе двух сестренок в Веселый Поселок к своим дядьям и теткам. Но наверное, маленьким девочкам было трудно жить в чужих семьях, и они в итоге тоже оказались в Хибиногорске. А отец остался с дядей Адамом, который воспитывал его как сына. Тогда он был уже крепким пареньком, который работал и не сидел на шее у приемных родителей.
Когда отец стал взрослым и решил жениться на моей матери, дядя Адам купил для него у своего брата Христиана половину дома недалеко от Володарского моста. Там родители и жили около года, пока не началась война. В 1942 году всех немцев из блокадного Ленинграда и пригородов, не оккупированных нацистами, депортировали.
Мои родители попали в поселок Борзово в Красноярском крае. Отец трудился на лесозаготовках, был незаменимым работником, и когда приезжала комиссия трудмобилизовывать немцев, начальник специально отправлял его на самые дальние заимки. Благодаря этому отец в трудармию не попал.
В 1948-м в Канске родился я. А после снятия режима спецпоселения в конце 1955 года отец с матерью (она русская), взяв меня и мою сестру, вернулись в Ленинград. Мама пыталась прописаться там, ходила, просила, говорила, что она сама русская и дети – русские. Однажды ей прямо сказали, что не надо было выходить замуж за немца. Помню, как она в тот день пришла домой вся в слезах. Это был 1956 год, я как раз заканчивал 1-й класс. Потом мы построили дом в рабочем поселке Коммунар недалеко от пригородного Павловска, где я и вырос.
Я всегда любил историю. Когда отец умер, я начал интересоваться историей его рода, а ведь было мне тогда уже за шестьдесят.
Думаю, сегодня мало кто имеет столько материалов о Новосаратовке, сколько мне удалось собрать за 15 лет. Нынешним летом фонд «НеваГрад» предложил мне написать о ней книгу по случаю ее 260-летия. Надеюсь, что она откроет для некоторых любителей истории новые страницы жизни этого чудесного уголка нашей страны, моей малой исторической родины.
Записала Ольга Силантьева
