В семейном архиве Нейгаузов хранится пачка открыток, аккуратно упакованных в пакетик с надписью «Рихтер». Милица Нейгауз, дочь великого пианиста Генриха Густавовича Нейгауза, всю жизнь собирала письма, открытки, программки концертов и газетные вырезки, в которых значилось имя ее самого близкого друга – Святослава Рихтера.
Их дружба началась еще в 1930- х и продолжалась до смерти пианиста в 1997-м. Разница в 14 лет не помешала им сразу стать друзьями. Милица Генриховна вспоминала, что Рихтер, будучи уже взрослым, вел себя с детьми как ребенок, а их совместные проделки стали легендой не только семьи, но и всего дома 14/16 по улице Земляной Вал.
Любимец семьи
Рихтер появился в семье Генриха Нейгауза вскоре после переезда в Москву в 1937-м. Так как ему негде было жить, Генрих Густавович предложил пожить у него. Семейное предание гласит, что за неимением отдельного «приличного» места Рихтер спал под роялем рядом с хозяйской собакой Альмой.
Весной 1940 года Генрих Густавович писал племяннице Астрид Шмидт-Нейгауз: «У меня превосходные ученики, особенно один – Святослав Рихтер, прямо-таки гениальный человек. Наизусть знает всего Вагнера, а также Шрекера, Штрауса, все оперы мира, Стравинского, etc., bomba. Он за две недели выучил Концерт Брамса B-dur и блистательно его сыграл. Такого ученика у меня еще НИКОГДА не было. При этом он чудесный человек, добрый, самоотверженный, деликатный, скромный, чуткий и – как это всегда бывает у талантливых людей – способный чувствовать боль и страдание».
Тарелки, школа и “бандиты”
Любовь к Рихтеру в семье Нейгауз была безгранична. Особенно его «обожала» жена Генриха Густавовича Милица Сергеевна. Хотя Рихтеру приходилось испытывать ее терпение.
В начале 1937 года, когда крылья дома еще строились, юная Милица с подругами и Рихтером решили бросать тарелки на стройку – кто дальше забросит. К слову, тарелки были из тонкого китайского фарфора. Так «улетел» почти весь сервиз. В этот момент домой вернулась Милица Сергеевна и стала ругаться. Вдруг в коридор вышел Святослав Теофилович… с очередной тарелкой в руках. Увидев его, хозяйка дома сказала в сердцах: «Еще одну – и хватит!»
Милица училась в школе во дворе дома – бывшей Елизаветинской женской гимназии. После уроков весь класс девочек часто приходил в нейгаузовскую квартиру играть, и «все девочки, конечно, были влюблены в Славу». Рихтер шутил, что стал лысым, потому что в играх тех лет «Милка ему все волосы выдрала».
Память в конвертах
С годами Святослав Теофилович всё реже бывал в Москве из-за гастролей. Но никогда не забывал о Милице Генриховне и отовсюду присылал ей открытки и телеграммы с забавными надписями, поздравлениями по случаю любых праздников и пожеланиями ей и ее «бандитам», как Рихтер называл нейгаузовских сыновей и внуков. Открытки неизменно начинались со слов: «Здравствуй, Милка!» и чаще всего заканчивались подписью: «Твой Слава».
Перебирая стопку открыток от Рихтера с различными марками и печатями со всего света, невозможно не заметить, сколько в них сквозит жизни и детской шаловливости. Будучи всемирно известным пианистом, даже в пожилом возрасте Святослав Теофилович не потерял внутреннего задора и веселости, которые так контрастировали с его высокой и грузной фигурой. С «Милкой» он мог быть абсолютно искренним, без камер и софитов, которые так не любил. И в этих открытках проступает то, что редко достается биографам и поклонникам: тот настоящий Рихтер, каким его знала только она.
[1992 г.] Здравствуй, Милка!
Пишу тебе из Палермо (Сицилия), где уже больше месяца нахожусь из-за сильного гриппа (он всегда сильный…). Здесь очень красиво и очень грязно… Апельсины величиной с дыню, оливы величиной со сливу и много других чудес. Приезжала Элиссо [Вирсаладзе] и прекрасно играла. Я смотрю новые очень хорошие итальянские фильмы: «Похититель детей»!! и др. Шлю тебе приветы и крепко целую. Привет бандитам!
Твой Слава
27.11.1981
Здравствуй, Милка!
Приветы тебе и твоему потомству из Японии. На этих открытках – «фестиваль снега» в городе Хоккайдо (самый северный). Много играю, много смотрю, много пробую японскую и китайскую кухню. Время летит очень быстро, и уже скоро я должен возвращаться. С моего 15-го этажа отеля виден город Фокуока, где я вчера играл концерт. Целую и желаю добра.
Твой Слава
Без даты
Здравствуй, Милка!
Дарю тебе это «дерево-фонтан», оно подойдет к твоей квартире; а также твои потомки смогут купаться в нем. Целую, желаю добра и мира!
Твой Слава
Святослав Рихтер 
Без даты
Здравствуй, Милка!
Вот этот дом для тебя: вокруг бьются дикие волны (к сожалению, на открытке здесь скучное благополучие) и летят брызги. Раньше это была крепость пиратов, так что ты бы, вероятно, контактировала с ними, будучи из того же теста…
Я много играю (уже сыграл 17 klavierбендов). Все здесь хорошо, кроме воды, беспрерывно льющейся с хмурого неба. Сегодня я в городе «La Spezia»; и смотрю с 8-го этажа на море и порт; шум города сверхакустичен, но как красиво!! Целую тебя, привет твоим пиратам с их пиратиками.
Твой Слава
4/III 94
Здравствуй, Милка!
Вот и прошло уже 2 месяца, как я здесь. Живу на тридцать пятом этаже, смотрю оттуда на букашек (машины и люди), играю концерты, питаюсь по-японски… Палочки, по-моему, гораздо приятнее, чем ножи, вилки и ложки, – они не металлические и потому меньше приносят вреда нашему драгоценнейшему здоровью. Но вот что здесь замечательно, так это устрицы – они размером с мою ладонь. Японцы говорят, что кроме овощей, то самая полезная пища, – я им верю.
[…]
Целую тебя и желаю во всем удачи.
Слава
5/9/94
Здравствуй, Милка!
[…]
Я кисну, несмотря на то, что мне вставили эту «игрушку» для улучшения работы сердца и нормального пульса. Обещал играть в Бонне (15-го октября) в память Генриха Густавовича. Сейчас не в форме и не занимаюсь, а сплю беспробудно. Находимся в этом очень красивом немецком городке с замком и большим озером, которое сегодня об’ехали на машине.
Я тебя целую, люблю. Передай привет твоим бандитам.
Твой Слава
9/12 [1994 г.]
Здравствуй, Милка!
Поздравляю с наступающими праздниками Рождества и Нового года. Желаю тебе и твоим бандитам счастья в новом году.
Я остался здесь (не пустили врачи на «декабрьские вечера») и приеду только в апреле – «когда растает снег». Нахожусь в чудном городе Азоло. Смотрю на деревья с желтыми мандаринами и на кипарисы. Слежу за диэтой (сахара – ни-ни!!). Немного занимаюсь, 15-го должен играть в Киодже (около Венеции), а в целом «прозябаю», т. к. слабый и не молодой. Надеюсь, что у тебя все хорошо или по крайней мере «нормально» (такое модное слово). Обнимаю, целую и шлю сердечный привет.
Слава
Здравствуй, Милка!
Я в Венеции и через 2 часа начну концерт, посвященный памяти Генриха Густавовича. Сегодня солнечный день, много людей на уличках (американцы и японцы плавают в гондолах). Но уже началась осень, и я начинаю мерзнуть. Завтра я еду обратно в Германию и 13-го играю в Мюнхене. Вероятно, приехать в Москву не смогу. Все откладывается на весну. Целую тебя и желаю всего хорошего.
Слава
