Нередко в России встречаешь людей с фамилиями германского происхождения, которые сами не догадываются о своих корнях. Чехарда с фамилиями – обычное дело при взаимодействии этносов. Чаще всего их просто переводили: так Адлер (от нем. Adler – орел) становился Орловым, Вебер (от нем. Weber – ткач) – Ткачевым, а Краузкопф (от нем. Krauskopf – курчавый) – Кудряшовым.
Иногда фамилии адаптировали по созвучию: Вайс превращался в Васильева, а Соммер – в Сомова. Порой достаточно было добавить русское окончание, и Зайц единым махом становился Зайцевым, а Беккер – Беккеровым. Яркий пример – Герой Советского Союза Вольдемар Венцель, ставший Владимиром Венцовым, чтобы скрыть национальность и добровольцем уйти на фронт. Таких случаев были сотни.
Отдельный пласт – «бизнес-фамилии». Если купец с фамилией Грязнов или Свиньин открывал лавку, на вывеску такое не повесишь. Выход прост: стать Имбирёвым или Сахаровым. Купец Хорьков и вовсе сменил фамилию на Слонов, нарисовав на вывеске индийского слона, – гений маркетинга! Российские немцы тоже так играли. Если герр Фишер (от нем. Fischer – рыбак) торговал рыбой – отлично. А вот если герр Фогель (от нем. Vogel – птица) задумал рыбку продавать в рядах, то это не очень хорошая идея. Птица, она ведь в небе, а не в воде – конкуренты засмеют, да и покупатели усомнятся. Придется становиться Сазановым, Щукиным, а лучше Севрюгиным или Осетровым. Так-то… Впрочем, аптекари и часовщики часто сохраняли немецкие фамилии – стереотипы шли только на пользу делу.
А бывает и так: немецкая фамилия при переносе на кириллицу звучит по-русски, и носители сливаются с местными. Вот лишь некоторые примеры: Бюлов (Bülow), Рунов (Runow), Лисков (Liskow), Панков (Panckow), Варкентин (Warkentin), Зелин (Sellin).
В юности я довольно долго считал, что наш выдающийся тюрколог Василий Васильевич Радлов – русский. Но к моему удивлению, оказалось, что он Фридрих Вильгельм (Friedrich Wilhelm Radloff).
В 21 год, в 1858-м, Фридрих Вильгельм переезжает из Пруссии, где родился и учился, в Россию – чтобы там пригодиться. Уже в следующем году он отправляется на Алтай, в Барнаул, вместе с невестой, чтобы стать там народным учителем. В Барнауле Радлов днем работает в училище, а вечерами изучает местные языки. Там же он женится и там же окончательно становится Василием Васильевичем.
В 1884 году Радлов возвращается в Петербург уже известным лингвистом-тюркологом, археологом и этнографом. За плечами – годы педагогической и научной работы не только на Алтае, но и в Поволжье.
При этом деятельность Василия Васильевича не ограничивалась тихим петербургским кабинетом. В 1886 году – экспедиция в Крым для изучения языка крымских татар. В 1887- м – командировка в Литву и на Волынь, где Радлов исследует язык караимов.
Но главное открытие всей его научной жизни – это орхоно-енисейское руническое письмо. Древние тексты ранее неизвестной тюркской письменности были найдены в ходе организованной Радловым экспедиции в Монголию в 1891 году. Василий Васильевич начал дешифровку и даже сумел подобрать ключи к чтению более десяти знаков, но его опередил датский лингвист Вильгельм Томсен.
Тем не менее уже в 1894 году Радлов, опираясь на свои собственные наработки и труд Томсена, завершил перевод и опубликовал тексты орхонских памятников.
С этого года и до самой кончины в 1918-м Василий Васильевич возглавлял Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера), став одним из самых ярких и деятельных его руководителей.
Значительные археологические находки случаются ежегодно, а открытие ранее неизвестной письменности происходит раз в сто лет — это вам, братцы, не фунт изюма.
Наш «русский пруссак» с красивой, абсолютно «нашей» фамилией стал научным кумиром для представителей десятков народов Евразии, открывшим им тайны их древней истории и языка.
Александр Ерашов
Александр Ерашов и его серия “Немцы в истории России”:
Придворный врач царя Василия III Николаус Бюлов
Первый президент РАН Лаврентий Блюментрост
Легендарный танкист Андрей Соммер
Ученый-натуралист Георг фон Шеффер
