“Жара”
Анне* 60 лет. Она инженер, живет в Сибири. Марк* – ее сын. Работает в IT. Ему 30. Первый раз Анна, чей дед – поволжский немец, подавала антраг (от нем. Antrag – заявление) на получение статуса позднего переселенца в 1996 году. Тогда она не стала сдавать языковой тест. Кроме того, в ее первом паспорте, в графе «национальность» стояло «русская». Анне было отказано в праве на переезд в Германию.
В 2021-м она, узнав о внесенных поправках в Закон «Об изгнанных и беженцах», снова подала антраг. А в 2022-м его подал и лично Марк, сославшись на документы мамы. Сдал четыре модуля немецкого на уровень B1. В октябре 2022-го маме пришел отказ. Она сдала языковой тест, подала при помощи адвоката опровержение. И вновь отказ. А в это же время Марку выслали решение о приеме (нем. Aufnahmebescheid, далее – AB). Его копия была в деле мамы. Она пошла в Административный суд в Кёльне (VG Köln).
«И начинается „жара“», – пишет «МНГ» Марк. В 2023 году он получил письмо от сотрудника BVA по поводу того, что происхождение Анны (а значит и Марка) от деда-немца не доказано. Чиновник ссылался на то, что оригиналов документов 1920–1930-х годов нет, а в свидетельстве о рождении матери Анны имя русской мамы, то есть жены деда-немца, написано с ошибками. И тогда AB Марка был отозван.
Семья исправила ошибки в свидетельствах и справках, отправила новые. Но в середине 2024-го получила ответ из BVA, из которого следовало, что доказательная сила документов, выданных после 1990 года в странах бывшего СССР, нивелируется: «Из вновь выданных документов, как правило, невозможно понять, были ли ранее сделанные записи изменены, а также были ли и как были задокументированы такие изменения. Поэтому то, в какой степени документ, выданный после 1990 года, по своему содержанию подходит для подтверждения фактов, имевших место несколько десятилетий назад, решается в каждом конкретном случае». У Марка и Анны в VG Köln сейчас идет судебное разбирательство.
Судебная практика
«МНГ» собрала несколько подобных историй. Одна из них связана с переменой имени. Когда россиянин его меняет, то он получает не только свидетельство о перемене имени, но и повторное свидетельство о рождении (СОР). Этих двух документов, а также справки №4 (в ней указываются все изменения актовой записи, если таковые вообще были) не хватило консультанту BVA, чтобы убедиться, что заявительница – родной потомок немца, а не удочеренный. Поэтому ей пришлось сделать невозможное – добыть через регионального уполномоченного по правам человека копию ее акта о рождении из книги записей актов гражданского состояния. Есть случаи, связанные с недоверием к документам, выданным до 1990 года. Например, если в них у прадеда-немца разные имена: скажем, в СОР – Бруно, после депортации – Борис. У одного заявителя BVA заподозрило подвох в цифре 7 в документе – мол, она темнее, чем другие цифры.
Вслед за BVA и немецкие суды отказываются присваивать «вновь выданным документам» статус «полного доказательства» (нем. voller Beweis), требуемого немецким законодательством. Отказ мотивируется общим, неперсонифицированным сомнением в надежности иностранной системы выдачи документов. VG Köln и Верховный земельный административный суд Северного Рейна – Вестфалии (OVG NRW) в своих решениях о поздних переселенцах прямо высказывают системное недоверие к таким документам, базируясь на следующей, часто цитируемой во многих подобных делах предпосылке: «В государствах, образованных после распада Советского Союза, возможно получение поддельных или с точки зрения содержания неверных документов».
Таким образом, VG Köln и OVG NRW в Мюнстере фактически перекладывают особое бремя доказывания на заявителя, требуя от него не просто предоставить документ, а дополнительно опровергнуть абстрактные сомнения суда и BVA. Данные сомнения возникают исключительно из-за места происхождения документа (страны бывшего СССР) и даты его происхождения (после 1990 года).
Обращение в BVA и суды
«МНГ» обратилась в пресс-службы BVA, OVG NRW и Федерального суда в Лейпциге. Мы спросили: какой юридически оформленный и доступный для заявителя способ доказательства ФРГ признает достаточным для устранения сомнений, в том числе гипотетических, в содержательной правильности официальных документов, выданных в РФ или других странах бывшего СССР.
Мюнстер ответил, что «он не уполномочен предоставлять общую юридическую информацию по поднятым вопросам процессуального права» и что «правовые вопросы такого рода должны быть разрешены в рамках судебной деятельности суда». Лейпциг написал, что ему «запрещено предоставлять юридическую информацию вне рамок судебного разбирательства, как в общем порядке, так и в отдельных случаях», и порекомендовал обратиться к адвокату. «МНГ» так и сделала (см. комментарий ниже), но четкой инструкции всё равно не получила.
BVA дало более развернутый ответ: «В ходе процедуры приема заявитель может представить все доказательства, которые могут иметь значение для принятия решения Федеральным административным ведомством. Документы из региона происхождения, как правило, признаются подлинными и имеющими доказательную силу. Иная оценка дается только в случае наличия противоречивых сведений или других подозрительных обстоятельств, вытекающих из контекста дела, либо в случае выявления формальных недостатков. Кроме того, в правовом государстве большое значение придается свободному судебному рассмотрению доказательств, которое не подвержено влиянию со стороны исполнительной власти. При рассмотрении доказательств, как правило, также учитывается опыт отдельных судов. Мы надеемся, что смогли помочь».
Реакция заявителя
«МНГ» показала ответ из BVA Марку. Смогли помочь? Его реакция: «Много слов, мало конкретики – я вообще не увидел критериев оценки документов и их содержания». И он, и другие заявители, которые поделились своими историями с «МНГ», ожидали, что ведомства предоставят четкую инструкцию, касающуюся порядка подачи документов. Примерно такую, которая есть на сайте Высшего земельного суда Баварии в Бамберге. Там размещен перечень документов, необходимых для заключения брака гражданина России в Германии. В нем прописано, как документы госорганов РФ должны быть оформлены и переведены, чтобы иметь доказательную ценность в семейном суде Германии.
* Имена изменены.
Ольга Силантьева
Комментарий адвоката Томаса Пуэ:
В процедурах присвоения статуса позднего переселенца и установления немецкого гражданства документы имеют решающее значение.
На практике BVA доверяет только свидетельствам и справкам, выданным до распада Советского Союза. Аргументируется это паушальным утверждением, что чиновники в странах бывшего СССР подвержены коррупции, там практически всё можно приобрести за деньги. А вот в Советском Союзе не было смысла «покупать» себе немецкую национальность. Наоборот, некоторые российские немцы стремились избавиться от записи «немец» – с тем, чтобы их жизнь и жизнь их детей была благополучнее. Поэтому старые, пожелтевшие, заляпанные, с расплывшимися чернилами документы для BVA имеют большую доказательную силу, чем современные (нотариусы в России не заверяют ветхие документы с признаками порчи или повреждения, но адвокат Томас Пуэ рекомендует доверить отправку оригинала курьерской почтой – Ред.). Ведомство всегда с подозрением относится к повторным свидетельствам о рождении детей, выданным через годы после рождения и/или после распада Советского Союза. Видя такие, BVA начинает предполагать, что заявитель попытался скрыть свою декларацию о принадлежности к ненемецкой нации в прошлом.
Что можно сделать? BVA делает свою оценку, насколько можно доверять заявителю. Оно может поверить объяснениям заявителя, который в целом производит благоприятное впечатление. В проблемных случаях мыслимо приобщить к делу документы родственников заявителя, уже получивших статус позднего переселенца. Такие документы хранятся в BVA, ведомство может обратиться к своему архиву. Проще всего сверить информацию по документам братьев и сестер, имеющих общую линию родства. В архиве хранятся и документы лиц, получивших отрицательное решение по своему заявлению, например из-за проваленного языкового теста. А вот документы этих людей о происхождении могут пригодиться родственникам, подающим заявление сегодня.
Ультимативным средством доказательства родства остается сравнительный анализ ДНК с братьями и сестрами или двоюродными братьями и сестрами, в идеале сделанный в немецкой лаборатории.
Отрицательное решение BVA можно опротестовать в течение месяца. Отклонение протеста можно в течение месяца обжаловать в VG Köln. Суд рассматривает дело по тем же критериям, что и BVA. Оценка комплекса документов всегда индивидуальна.
