Премьера в Большом необычна – британский режиссер Стивен Лоулесс представил действие оперы сразу в трех столетиях – XVIII, XIX, XX, но эта реконструкция нисколько не противоречит замыслу создателей оперы – Рихарду Штраусу и Гуго фон Гофмансталю. Москвичи познакомились с шедевром впервые – Штрауса в России довольно долго подозревали в сочувствии нацистам и ставить на советских подмостках не хотели. Справедливости ради надо сказать, что в 1928 году опера все же была показана ленинградцам. Однако сам Рихард считал «Кавалера» своей визитной карточкой, и по воспоминаниям современников, представлялся так: «Я – Рихард Штраус, автор «Кавалера розы».
Первое действие предваряет энергичная увертюра, с типичным для романтиков огромным оркестровым составом, с которой музыканты Большого театра блестяще справились. На роскошном алькове, увенчанном куполом Сецессиона, семнадцатилетний граф Октавиан (Александра Кадурина, сопрано), и стареющая княгиня Верденберг (Екатерина Годованец, сопрано) предаются любовным утехам. Неожиданно их дуэт нарушает приход барона Окса ауф Лерхенау. В спальне начинается переполох, и Октавиан вынужден перевоплотиться в горничную.
Зовут ее Мариандаль, она слегка неуклюжа и старается не смотреть благородным господам в глаза. Барон (Манфред Хемм, бас) очарован молодой служанкой, но цель его визита совсем иная.
Он хочет отправить гонца с серебряной розой к своей невесте Софи,
дочери богача Фаниналя. «Кавалером розы» становится юный аристократ Октавиан. В исполнении Манфреда Хемма барон Лерхенау вышел неотразимым благородным «деревенщиной» и без сомнения очаровал российскую публику своим бархатным тембром и прочувствованностью роли. Всякое появление Окса на сцене анонсируется темой штрауссовского Дон Жуана. Партитура богата и другими музыкальными напоминаниями – здесь и вагнеровские «цитаты» из Тристана и Изольды, и «шоколадные» вальсы a la Йоганн Штраусс, и даже мелодии Франца Шуберта. Примечателен и язык оперы – это игривый австро-немецкий диалект, временами отдающий простотой, временами – изяществом. Великолепна в роли маршальши Екатерина Годованец. Насыщенное звучание ее серебристого сопрано органично подчеркивает философский характер героини. Княгиня искренне любит юного Октавиана, но чувствует необратимый ход времени: «Время это такая странная штука. Когда просто живешь, оно ничто. Но потом ничего не чувствуешь кроме него», – размышляет она в конце первого акта.
Мейсенский фарфор, осколки которого скоро разлетятся по сцене, служанка и Софи (Алина Яровая, сопрано) – таким открывается нам второй акт, где невеста раздумывает о предстоящем браке, радуется новому положению в обществе, и встречает посланца любви – в которого тотчас же и влюбляется. Вскоре уже оба героя охвачены «любовным недугом». Но барон снова на сцене и мы наслаждаемся восхитительным дуэтом грубого Окса и кокетливой Софи. Сидя рядом с разгневанной невестой, барон смакует предстоящую свадьбу: «Все, как по моему хотению! Плечики, как у курочки! Тощая, как с голодухи, зато беленькая, и кожа блестит, как мне нравится!» В делах страсти нежной он не гнушается даже полубезграмотной служанкой Мариандаль, написавшей ему любовное признание.
В третьем действии мы переносимся на Пратер, в парк наслаждений. Именно там состоится романтическое свидание барона и его тайной пассии. Они катаются на чертовом колесе, едят сосиски у ларька и стреляют в тире. Тут и появляются разоблачители, обвиняющие барона в многоженстве, а хор мальчиков, выскакивающий из-под занавески, взволнованно кричит: «Папа! Папа! Папа!» Барон посрамлен, маршальша понимает, что должна уступить, влюбленные, взявшись за руки, уходят вдаль, а стрелки часов начинают свой неумолимый бег в вечность. Нам лишь остается аплодировать этой бессмертной комедии.
На фото: Мариандаль слегка неуклюжа, и старается не смотреть благородным господам в глаза.
Окс ауф Лерхенау: «Все, как по моему хотению!»
