Когда речь заходит о германо-советском сотрудничестве первой половины ХХ века, чаще всего вспоминают Рапалльский договор 1922 года. Его популярность объяснима как минимум по двум причинам: во-первых, документ, подписанный недавними противниками в Первой мировой, вызвал широкий резонанс в Европе; во-вторых, он заложил фундамент для дальнейшего сближения Веймарской республики и СССР, вошедшего в историю как «дух Рапалло». Однако четыре года спустя между странами было заключено еще одно соглашение – Берлинский договор. Оно до сих пор остается в тени своего знаменитого предшественника.
Суть договора
Берлинский договор подтвердил курс на сотрудничество, взятый в Рапалло. На это прямо указывает статья 1: «Основой взаимоотношений между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией остается Рапалльский договор». Согласно тексту этого документа, главной его целью стало развитие политического и экономического диалога двух государств. Кроме того, договор закреплял взаимные гарантии нейтралитета и защиты от экономической изоляции со стороны «третьих сил», усиливая особый статус двусторонних отношений. С советской стороны его подписал полпред в Берлине Николай Крестинский, с немецкой – министр иностранных дел Густав Штреземан.
Позиция Германии
Позиция главы немецкого МИД во многом определяла тон переговоров. Стремясь вернуть Германию в круг западных держав и сделав приоритетом франко-германское сотрудничество, Штреземан тем не менее пошел на заключение договора с СССР. Решение объясняется двумя факторами. Во-первых, соглашение успокаивало «восточную фракцию» в германском МИД и рейхстаге, выступавшую за сохранение связей с Москвой. Во-вторых, такой шаг способствовал стабилизации германо-советских отношений.
Как отмечает профессор Кристоф Мик, Штреземан намеренно «сигнализировал» Кремлю: интеграция Германии в западные структуры, подписание Локарнских договоров в 1925-м (кстати, Штреземан вместе с французом Аристидом Брианом получил за это Нобелевскую премию мира) и вступление в Лигу Наций не означают создания антисоветского блока. Эта логика продолжала курс, который был задан торговым соглашением, заключенным в Москве в 1925 году: Берлин демонстрировал, что сближение с Парижем и Лондоном не исключает взаимовыгодного партнерства с СССР.
В Германии договор был воспринят в целом одобрительно. В прессе и политических дискуссиях его часто сравнивали с бисмарковским «Договором перестраховки» 1887 года, заключенным с Российской империей. Эта аналогия подчеркивала возврат к прагматичной дипломатии интересов, где идеология уступала место расчету и стабильности. Реакция западных держав на Берлинский договор оказалась на удивление сдержанной. Это объясняется тем, что новое советско-германское соглашение не стало для них сюрпризом в отличие от Рапалло.
После подписания
Берлинский договор дал импульс развитию сотрудничества двух стран, особенно в экономической сфере. Уже спустя некоторое время после его подписания немецкие банки предоставили СССР кредиты на общую сумму 300 млн марок, гарантированные правительством Германии.
Однако геополитический ландшафт стремительно менялся, и значение соглашения постепенно сходило на нет. В 1931 году договор, подписанный на пять лет, был продлен, однако этому предшествовала напряженная дискуссия между обеими сторонами. Продление было ратифицировано только в 1933 году после прихода национал-социалистов к власти. С учетом геополитических устремлений Гитлера на восток реального значения для поддержания германо-советского сотрудничества эта ратификация уже не имела.
Валентин Терентьев
