Мария Христиановна Янцен (урожд. Бехтгольд) родилась 21 июня 1926 года в селе Беловеж Мариупольского округа (Люксембургский немецкий район). Свое родное село она называла «Белогвеж». Звучало звонко, как бубенчик. Мария прожила в Беловежи 15 лет, а затем навсегда уехала в Казахстан. О своей малой родине она знала немного, но часто рассказывала нам, детям, о доме с садом, о деде – столяре и мельнике, о традиционных праздниках и работе в колхозе. Помнила голод начала 1930-х годов, рытье противотанковых окопов под Мелитополем, у станции Федоровка, и выселение осенью 1941 года в Казахстан.
Архивный след: от Гессена до Черниговщины
В какой-то момент мои профессиональные занятия историей российских немцев повернули поиски в сторону Беловежских колоний – оттуда происходили предки по материнской линии. Выяснилось, что «Белогвеж» – это один из вариантов названия Беловежи, который действительно встречается в архивных документах.
А последней точкой в поисках стала поездка в деревню Нидер-Митлау близ Гельнхаузена в 2010 году. Мы не сразу определили, не сразу нашли нужное место, но в один из июльских дней мы, потомки Марии, оказались в той самой точке исхода колонистов, отправившихся в Россию в 1766 году. Почти каждый второй житель этой деревни сегодня носит такую же фамилию – круг замкнулся, архивная история соединилась с реальной жизнью. Это и есть те самые Альт- и Нидер-Митлау – два села, откуда начинался путь наших предков.
Дальше их маршрут пролегал через Гельнхаузен, где располагался сборный пункт. Рядом, всего в 10 км, в городке Бюдинген действовал еще более крупный вербовочный лагерь. Там специальные агенты разъясняли переселенцам условия Манифеста Екатерины II.
Из числа завербованных 70 семей выразили желание поселиться в Малороссии под Черниговом. Примечательно, что многие из этих людей состояли в родстве, так как на 70 семей было всего 33 разные фамилии. В последующие годы их потомки чаще всего называли своей прародиной именно Гельнхаузен. Однако анализ фамилий показывает, что это было не совсем так: для многих, включая предков Марии, этот городок был лишь временным этапом перед долгим путешествием.
Второе основание: переселение в Приазовье
Эти и другие колонисты, в основном из Гессена, основали в 1767 году на землях под Черниговом, принадлежавших генерал-фельдмаршалу Петру Румянцеву-Задунайскому, несколько поселений. Четыре из них были лютеранские – Белая Вежа, Городок, Калчиновка, Рудневизе; две – католические, Большой и Малый Вердер. Это были первые немецкие колонии в Малороссии. Центральной была Белая Вежа, в которой находилась и церковь. Уже в начале XIX века в черниговских поселениях стал ощущаться земельный голод, но разрешение на переселение в Новороссию колонисты получили только в 1831 году.
В 1831–1832 годах 78 лютеранских и 46 католических семей переселились на земли близ Мариуполя. Здесь они назвали поселки теми же именами, что и на прежнем месте жительства. Среди переселившихся на юг были и Бехтгольды.
Семейная хроника
Дед Марии Христиановны, Карл Карлович (1870–1927), был столяром-краснодеревщиком и работал на заказ. Своими руками он построил в селе мельницу, которую в советское время продал местной артели за 800 руб. Был женат на Шарлоте Христиановне, урожденной Масс (1873–1951). У супругов родилось девять детей.
Родители Марии – Христиан Бехтгольд и Мария Шмидт – были простыми крестьянами. Правда, семья Шмидт была не совсем простой: у них было «крепкое хозяйство» – 12 коров, 25 лошадей, «мотор» (паровик), 4 веялки, молотилка, плуги. Этих «богатеев» раскулачили дважды. В семье было восемь детей, выжили шестеро. Старших детей крестили в немецкой церкви на станции Розовка, а самых маленьких крестили уже дома – пастор приходил из молитвенного дома специально для этого.
Почти три года Христиан Карлович был председателем колхоза «19-й МЮД» (так назывался Международный юношеский день – праздник Коммунистического интернационала молодежи). Он участвовал в раскулачивании, но с поста председателя его сняли за то, что помогал раскулаченным получать «нужные» документы. После этого два года он работал кладовщиком, перед войной стал комбайнером, а зимой трудился на мельнице, которую построил его же отец. Жена, Мария Людвиговна, была занята по дому и работала в колхозе на огородах. Старшие дети помогали ей. По воспоминаниям Марии Христиановны, ей, ребенку, приходилось носить до сотни ведер воды для полива капусты.
Школа, язык и рождественские традиции
Мария окончила первый класс в своем селе, а со второго по четвертый класс училась в соседнем селе Шёнбаум. Школа располагалась в бывшем молитвенном доме. Здание было большое, сложенное из самана. Детей обучалось мало – в классах было по 3–4 ученика. Учитель Блюм жил в квартире при школе. Обучение велось по немецким и украинским учебникам. Ее мать, Мария Людвиговна, умела говорить по-русски. Когда в село приезжали покупатели, она общалась с ними напрямую. Маленькой Марии было очень любопытно, как мать научилась так говорить, но сама она в ту пору еще не могла выучить даже отдельные фразы. Русский язык Мария выучила уже в годы войны, когда семью выслали в Казахстан. Грамотно писать по-русски так и не научилась, хотя письма писала на русском языке.
Самые яркие воспоминания Марии были связаны с Рождеством. С бабушкой они заранее разучивали детские стихи для Кристкинда, который приходил накануне праздника. За отсутствием елок украшали вишневое дерево. Его обматывали зеленой бумагой, украшали печеньями, бантиками из бумаги. Деревце стояло до Нового года. Украшения снимала бабушка и раздавала внукам печенья. Отец, Христиан, привозил детям подарки со станции Розовка – испеченные «сапожки», украшенные глазурью. Такие пряники продавали только перед Рождеством. Старшие жители села вечером накануне Рождества ходили в молитвенный дом, а позже, когда его закрыли, собирались у кого-нибудь дома.
Колодец памяти
5 октября 1941 года жителей Беловежи выселили. На момент депортации Мария осталась в семье старшей из детей. На ее попечении были мать, парализованная бабушка и трое малолетних братьев и сестер. В ноябре прибыли в Казахстан. Эшелон остановился в голой степи, никакого жилья поблизости не было. За прибывшими приезжали местные жители на санях. Семья Бехтгольд попала в казахский колхоз «Жанабек» под Каркаралинском.
Долгое время родной Беловеж жил лишь в воспоминаниях. И вот летом 1971 года Мария с мужем поехала на Украину проведать родственников и побывать в родных местах. Село она не узнала, оно сильно изменилось после войны, и лишь колодец напомнил ей о далеком детстве.
Ирина Черказьянова
