Что за песню запевает молодежь?

Высокая политическая ангажированность, оптимизм и вместе с тем поклонение теории заговора, наивное мифотворчество, социальное суеверие – таков портрет современной молодежи Германии, вырисовывающийся из результатов последнего исследования умонастроений тех, кому от двенадцати до двадцати семи.

Учащиеся идут по Берлину, скандируя «Наш дом в огне» / Leonhard Lenz / Wikimedia

Елена Шлегель

В октябре в Берлине были представлены результаты исследования мнений, ценностей, социальных отношений, привычек и обычаев молодежи в Германии, которое проводится по заказу топливной компании Shell с 1953 года. Оно так и называется: Shell Jugendstudie. Нынешнее – уже восемнадцатое по счету. Считается, что это наиболее убедительное и исчерпывающее заключение о состоянии данной возрастной группы, признанное специалистами как основа для дальнейших исследований. Главный инструмент – опросы представителей соответствующих возрастных категорий. Нынешний опрос проводился в первом квартале 2019 года.

Согласно его результатам, более чем две трети молодых убеждены, что в Германии действует цензура, ограничивающая свободу мнений. Так, нельзя говорить вслух ничего плохого об иностранцах. Кто позволяет себе это, того сразу же обвиняют в расизме. 57% считают прием беженцев положительным для Германии фактором, но каждый пятый не хочет жить с ними по соседству. Более половины верят, что правительство скрывает правду от народа. Какую именно правду, о чем? Это уже второй вопрос. Главное, что молодежь считает правительство лживым. Каждый третий убежден, что современное немецкое общество исламизируется.

Большинство средств массовой информации прокомментировало это как признак углубляющегося инфантилизма, социально-политической недообразованности подростков, юношей и девушек. Что, впрочем, совершенно не вяжется с массовым участием в пятничных забастовках за спасение климата («пятницы ради будущего», англ. Fridays for Future, FFF). В стране действует более ста пятидесяти групп, организующих такие акции. В их составе сами же школьники. В одной из первых забастовок, еще в феврале, приняли участие около 30 тыс. человек. Осенью число бастующих «объектов» – школ – превысило полтысячи.

Среди родителей и вообще старшего поколения нет единства мнений по поводу движения, которое началось с одиночных пикетов шведской школьницы Греты Тунберг в августе – сентябре 2018 года. Некоторые полагают, что это легитимизированная форма отлынивания от школьных занятий. Другие убеждены, что «стачечная» активность школьников способна оказать воздействие на политику, привести к принятию более гармоничных законов по защите климата. Причем доля взрослых сторонников увеличивается. По данным Политбарометра (программа телеканала ZDF, отслеживающая политические тенденции в преломлении общественного мнения), еще в апреле доля сторонников FFF не превышала 37%, тогда как через три месяца она возросла до 51%.

Выясняется к тому же, что многие участники «пятничных забастовок» задействованы в проектах по приему и интеграции беженцев. То есть уж о чем, о чем, но об инфантилизме, «вере ни во что», нетерпимости говорить не приходится.

Но цифры – упрямая вещь. Доля нигилистически настроенных молодых людей, «страдающих» из-за правительственного заговора, подверженных ксенофобии, увеличивается. Как будто в стране сформировались два совершенно независимых молодежных слоя – активных и пассивных, мотивированных и тонущих в безверии, интер- и просто националистических.

Один из авторов исследования, профессор Берлинской школы управления Hertie Клаус Хуррельман говорит: «Расслоение обусловлено активизацией популистских партий, которые играют на латентных страхах молодых людей, на их возрастном нигилизме и нетерпимости по отношению к непохожим на них самих людей. В тени ангажированной молодежи растет число тех, кто проникнут противоположными настроениями, кто считает, что политическая верхушка игнорирует их, обманывает, манипулирует ими, что никакой правды, кроме лжи, не существует».

Процесс роста, надо сказать, неоднозначный. Казалось бы, чем больше теневых устремлений, тем более размытой должна становиться доля тех, кто на свету – ангажированных, позитивно мыслящих, оптимистически настроенных. Некоторые данные указывают на это. Например, доля интересующихся политикой сократилась в сравнении с предыдущим исследованием, которое проводилось в 2015 году (соответственно 45 и 47%). Но увеличилась доля тех, кто считает важным собственное участие в политике (34 и 33%). К тому же часть политически ангажированной молодежи значительно выросла по сравнению с 2006 годом. Причем тех, кто считает важным собственное участие, стало больше почти в два раза.

Смотришь ли ты в собственное будущее с оптимизмом или со страхом? Ответы на этот вопрос показывают, что оптимистов тоже стало меньше в сравнении с 2015 годом – но заметно больше, чем тринадцать лет назад.

2015 год выглядит этаким водоразделом не случайно. Именно тогда Европу и Германию захлестнула волна беженцев, подогревшая и недоверие к правительству (открывшему двери для «чужаков»), и политический пофигизм, и различные, в том числе дремучие страхи.

Природа страхов – едва ли не центральный элемент исследования. И он тоже выявляет пеструю, неоднозначную картину. Так, страх перед конфликтами, обус­ловленными враждебным отношением к иностранцам, значительно уступает страху перед климатической катастрофой. Страх перед терроризмом хоть и в меньшей степени, но «отстает» от страха перед загрязнением окружающей среды. Страх по поводу войны в Европе – один из наименее значительных.

Семья – ячейка общества и, следовательно, фундамент общественной гармонии. Как ни странно, за последние полтора с гаком десятилетия (с 2002 года) семейная гармония укрепилась, что дает надежду и на укрепление общественной гармонии. Более 40% сегодняшних молодых признались в том, что сохраняют отличные отношения с родителями (на треть больше, чем в 2002-м).

Комментарии

Комментариев

Подписаться на Московскую немецкую газету




e-mail (обязательно)