«И я разрешила себе об этом написать»

Автор «Тотального диктанта 2018», обладатель литературной премии «Большая книга» Гузель Яхина откликнулась на приглашение «МНГ» посетить нашу редакцию и рассказать о нескольких годах работы над произведением, действие которого происходит в Республике немцев Поволжья.

Писательница Гузель Яхина в редакции «МНГ» / Любава Винокурова


Гузель Яхина

Родилась в Казани в 1977 году. Окончила Казанский государственный педагогический институт. С 1999 года живет в Москве. Окончила сценарный факультет Московской школы кино (2015). Дебютный роман «Зулейха открывает глаза» (2015), опубликованный «Редакцией Елены Шубиной» стал открытием литературного года, получил премии «Ясная Поляна» и «Большая книга» и вошел в финальный список «Русского Букера». Роман переводят на два десятка языков.


В одном из интервью после выхода в 2015-м вашего первого романа «Зулейха открывает глаза», вы говорили, что для вас не было выбора, о чем писать – тогда вы написали свою личную историю, прообразом главной героини которой стала ваша бабушка. Почему второй роман вы решили написать о немце Поволжья, шульмейстере в Гнадентале, одной из колоний?

Я по первому диплому – учитель немецкого языка. Мой дедушка был учителем немецкого. Первые немецкие слова я узнала от него. Была стипендиаткой DAAD (Германской службы академических обменов. – Ред.), работала в немецких компаниях. С немецким языком и немецкой культурой связана моя жизнь. Это с одной стороны. А с другой – Волга. Я человек Большой реки, выросла на Волге. В этом понятии – «поволжские немцы» – сошлись две составляющие моей жизни. Поэтому я задумала написать о них. Еще и в первом моем романе есть немецкий герой – Карл Вольфович Лейбе, профессор, гинеколог, который принимает роды у Зулейхи и играет важную роль и в ее жизни, и в жизни ее сына. Так что идея написать о немцах появилась уже давно, года три назад.

Роман «Дети мои» вышел в год 100-летия образования немецкой автономии на Волге. Это случайность?

Да, я начала писать роман практически сразу после того, как закончила «Зулейху». Были разные попытки зайти в историю – и сценарные, и литературные. Предугадать, что к концу 2017-го я сдам рукопись, а через полгода книга появится в свет, я не могла. Еще когда я училась в Московской школе кино, я написала дипломный сценарий, он назывался «Учитель немецкого». В нем рассказывалось, правда, о татарском мальчике, который попадает в семью поволжских немцев. Эту идею я и хотела развить в романе.

Отчасти так и получилось: один из героев романа – беспризорник Васька-киргиз – оказывается в доме шульмейстера Якоба Баха и его дочери Анче и остается жить с ними.

История сироты, выросшего в немецком окружении, появляется во второй половине романа. А вообще все, что я задумывала изначально, уместилось в три абзаца эпилога: я хотела написать роман о депортации, о том, как этот мальчик вырастает, потом уходит на войну. 8 мая 1945 года он встречает в Гнадентале на Эльбе. Потом возвращается, путешествует по Казахстану в поисках своего приемного отца, а вместо него находит его дочь. Берет ее замуж, и они остаются жить в Казахстане, в степи. Но все это в итоге упаковалось в эпилог.

Почему вы решили отойти от изначальной сюжетной линии?

Я много читала и о депортации, и о том, что было до нее. И мне показалось, что о депортации уже много написано, ничего нового я бы не смогла рассказать. И я решила писать о том, что было до нее, о том, о чем на самом деле мало кто знает. Мне захотелось показать то светлое, теплое, живое, что было в немецких селах на Волге до депортации. Хотя, конечно, тот факт, что события в романе происходят в преддверии 1941 года, накладывает свой отпечаток на восприятие романа.

Многие поволжские немцы, пережившие насильственное переселение в Сибирь и Казахстан, вспоминают о родине с ностальгией и рисуют часто идеализированную картинку, в которой почти всегда присутствует яблоневый сад, играющий и в вашем романе важную роль. Тем не менее он далек от идеализации жизни 20–30-х годов на Волге.

Стоит почитать серьезные исследования, чтобы понять: нет, не все было хорошо. Маленькая Республика немцев Поволжья все время была задействована в большой политике, являясь фактически заложницей отношений России и Германии. К тому же Поволжье было регионом, пережившим дважды страшный голод, сплошную коллективизацию. Некоторые села были под угрозой затопления. Было много непростых страниц в истории Немреспублики. Мне хотелось в романе дать объемную картинку, сохранить баланс между светлым, ярким, занимательным и трагическим, ужасным, страшным.

В романе хорошо отражена культура российских немцев. Откуда вы почерпнули такие знания об истории народа, его фольклоре, быте, ведь вы выросли в другой культуре?

Я с самого начала понимала: это чужая культура, и язык немецкий для меня все же – выученный, и все знания о немцах Поволжья – вычитанные. Поначалу все это было серьезным препятствием для написания романа. Это знания, которые я почерпнула из книг. Читала мемуары поволжских немцев, идеологические сказки Леонида Лерда на русском языке, рассказанные якобы российскими немцами, поволжскими колхозниками. Изучала научную литературу. Посмотрела прекрасный фильм «Мартин Вагнер». Ездила в Саратов, Маркс, Энгельс, была в местных музеях. В Энгельсе меня впечатлила картина Якова Вебера «На дно!» – на ней изображены деревенские жители, которые ночью рогатинами топят вредителей в волжской проруби. Еще одним источником вдохновения стал для меня сценарий «Гофманиана» Андрея Тарковского. Я подумала, что чем глубже погружусь в тему, тем больше будет возможностей развернуть историю так, чтобы она получилось многоуровневой.

Что для вас было важно – рассказать об одном человеке, о народе, о том времени, или о вечных темах, например, об отношениях отцов и детей?

Мне важно было создать историю, которая бы работала на нескольких уровнях. Прежде всего мелодраматическую историю о «маленьком человеке» – об учителе, который в очень зрелом возрасте встречает первую любовь и остается один с новорожденным ребенком на руках, у которого трагические отношения с женщиной и с этим ребенком. Надеюсь, эта история будет понятна многим. С другой стороны, хотелось, чтобы у романа был и этнографический пласт – чтобы в нем достаточно внятно было рассказано о культуре немцев Поволжья, об их истории, чтобы этот пласт считывался, но при этом не превалировал над человеческой историей. Хотелось, чтобы читался и пласт историко-политический, в котором рассказывается о жизни республики в составе Советского Союза, об отношениях между поволжскими немцами и вождем страны – «отцом народов». Чтобы эти слои были достаточно аккуратно и гармонично сплетены, и каждому можно было найти то, что ему по душе.

Вы говорите, что главный герой остается с ребенком на руках. Вопрос, является ли Анна, Анче его родной дочерью, остается в романе открытым.

Действительно, роман написан так, что непонятно, дочь ли Анна главному герою или нет. Когда я писала, то сначала хотела дать внятный ответ на этот вопрос, но потом поняла, что это не важно: Бах дал бы жизнь ребенку, вырастил бы его вне зависимости от того, родная она ему дочь или нет, похожа ли она на него или нет. Я как автор считаю, что это чужой ребенок, которого он выращивает как своего. Но читатель сам должен ответить на этот вопрос.

В романе, с одной стороны, прослеживаются отношения Баха и его детей – Анны и Васьки, ставшего, по сути, приемным сыном, и, с другой стороны, отношения правителей России – Екатерины Великой и Сталина к российским немцам. Императрица обращается к ним: «Дети мои», вождь считает себя крестным отцом Республики и вообще отцом всех народов. Так российские немцы в романе – это родной ребенок для российского государства или приемный?

На этот вопрос я не возьмусь отвечать. Отвечу по-другому. В текстах поволжских немцев я нашла очень понятные мне чувства – любовь к Волге. Она есть в сказках российских немцев, есть в дневниках. Это подтолкнуло меня писать об этом и сделать Волгу одним из героев романа. Юрист Яков Дитц писал о себе в конце XIX века: «Мы – вольные жители Волги… Волжанин – неисправимый рецидивист, куда бы он ни переехал и где бы он ни жил, он не забывает своей Волги и рано или поздно вернется к ней». Такие слова можно написать только от чистого сердца. Эта любовь к Волге – то, что объединяло и роднило немцев со всеми народами, проживавшими в Поволжье.

Вы готовы к возможным упрекам в ваш адрес в неверной передаче идентичности российских немцев, вообще в том, что вы как человек другой культуры взялись писать о культуре чужого народа, пусть даже и живущего по соседству?

Этот вопрос меня очень беспокоил первые месяцы работы над романом. Я не знала, имею ли я право писать о поволжских немцах. Даже написав роман о татарской женщине, я получила большое количество критики из Татарстана, при том, что это родная для меня тема и я писала о вещах, которые великолепно знаю с детства. Здесь же, замахиваясь на большую историю другого народа, я долго не могла решиться с этической точки зрения писать о том, что сама не пережила, не впитала с молоком матери, а просто выучила, узнала. Но после погружения в материал я подумала, что имею право, потому что национальные вопросы в какой-то момент ушли на задний план. А на передний вышли общечеловеческие. Я писала в первую очередь о людях Советской страны. Об отце, который, отгородившись от мира, пытается спасти свою дочь и который наблюдает, как она постепенно переходит в другую культуру. Об отношениях отцов и детей, о понимании поколений. Этот общечеловеческий пласт стал для меня, в конце концов, ключевым. И я разрешила себе написать об этом.

Вы уже думаете о третьем романе? Он тоже будет об угнетенном народе в эпоху сталинизма?

Думаю. Но не хочу идти по пути перебирания угнетенных народов. Думаю о сюжете, короче и динамичнее, чем этот. О сюжете, который также случается в 20-е годы прошлого века. Но это пока все, что я могу рассказать, потому что история еще не сложилась.

Когда выйдет перевод романа «Дети мои» на немецкий язык?

Права купило издательство Aufbau, то же, в котором вышел перевод первого романа. Переводчик будет, к счастью, тот же самый – Гельмут Эттингер. Срок выхода перевода романа зависит от планов издательства. Ничего не могу сказать.

 

Беседовали Ольга Силантьева и Любава Винокурова

Комментарии

Комментариев

Подписаться на Московскую немецкую газету




e-mail (обязательно)