История Бранденбургской мадонны

Советский фотокор Евгений Халдей заснял 21-летнюю военную регулировщицу Марию Лиманскую на посту у Бранденбургских ворот в мае 1945 года. Снимок облетел мир и стал одним из символов Победы. Корреспондент «МНГ» встретился с его героиней, отметившей 12 апреля свой 95-й день рождения.

Мария Лиманская на фотографии Евгения Халдея / РИА Новости

Олег Винс

Село Звонаревка Марксовского района Саратовской области – бывшая немецкая колония Шталь. Перед войной здесь жили только немцы, в 1941-м они были депортированы в Сибирь и Казахстан. Чуть позже в переименованном селе организовали колхоз «Знамя Победы». Сейчас здесь около 200 домов.

Мария Лиманская живет в Звонаревке с 1994 года. А родилась неподалеку – в Старой Полтавке, тоже бывшей немецкой колонии, входившей в состав Республики немцев Поволжья. В Красную армию Лиманская, 1924 года рождения, пошла добровольцем в 1942-м. И дошла до Берлина.

Та самая фотография Евгения Халдея / wikipedia

Ветеран рассказывает историю того знаменитого фронтового снимка: «Когда и в какой момент Евгений Халдей сделал фото, мне неизвестно. Очень много корреспондентов приезжало в Берлин после взятия его советскими войсками. Все были с фотоаппаратами, «щелкали» очень много. Увидела его впервые в журнале «Работница» в начале 60-х годов. Тогда пришла знакомая и показала фото. На нем я стою у Брандербургских ворот в Берлине. Думаю, снимок сделан 2 мая 1945-го. Только подпись к нему гласила, что это не я, а другая девушка. Написала потом в журнал. Через некоторое время пришел ответ от самого Евгения Халдея. Он извинился за ошибку, прислал несколько подписанных им фотографий – тот снимок, где я с флажками, и еще пару кадров с Потсдамской конференции».

Сейчас многие журналисты называют запечатленную на фото Халдея регулировщицу «Бранденбургской Мадонной». Только в руках у нее – флажки. Мария Филипповна ничуть не изменилась за прошедшие годы. Да, постарела, лицо в морщинах, но черты лица узнаваемы.

Ветеран вспоминает и другие моменты победного мая. По ее словам, в Берлине первое время девушки-регулировщицы жили в подвале разрушенного дома недалеко от Бранденбургских ворот. «На фото это здание на заднем плане слева», – Мария Филипповна показывает на снимок. Потом спали в машинах, только позднее девушкам выделили уцелевшее немецкое общежитие для постоя.

После падения Берлина 2 мая война откатилась на его окраины. Но еще несколько дней в центре столицы слышались выстрелы снайперов, взрывы гранат. Уже после 9 мая в район Бранденбургских ворот во время дежурства Марии Лиманской прилетел пушечный снаряд. Тогда осколками посекло несколько десятков солдат, ехавших к Рейхстагу, чтобы сфотографироваться на его фоне. Кстати, оставила свою роспись на его развалинах и Лиманская.

Регулировщица принимала участие в Потсдамской конференции, которая проходила в пригороде Берлина с 17 июля по 2 августа 1945 года. Халдей, когда дарил ей фото, так и написал: «Марии Лиманской, участнице Потсдамской конференции». Девушка стояла с флажками на подъезде к дворцу Цецилиенхоф, где заседали лидеры СССР, США и Великобритании. В первый день работы она увидела кортеж – три мотоциклиста и легковой автомобиль. «У нас инструкция была такая: никого не останавливать, ничего не проверять, – вспоминает ветеран. – Сердце замерло, когда машина остановилась. Я подошла, козырнула, увидела Черчилля с сигарой в зубах. Он спросил: „Не обижают наши военные?“. Американские и английские посты стояли рядом, в их составе одни мужчины. У наших – девушки. Ответила ему: „Пусть только попробуют!“. У меня, кстати, на боку в тот момент пистолет был».

Мария Лиманская в 2019 году. В руках – знаменитый снимок с автографом Евгения Халдея / Олег Винс

На память о тех днях осталась еще одна фотография. Сделана летом 1945 года в чудом сохранившейся фотомастерской на окраине Берлина. На ней Мария в гражданской одежде, на голове темный платок. «Обычной девичьей одежды у нас с подругами не было, только форма. Пожилой немец-фотограф дал нам платье и платок. Эту одежду одевали с подругами по очереди, чтобы сняться на память. Потом смеялись, когда получили снимки. Все девушки одеты в одно и то же», – Мария Филипповна улыбается.

После демобилизации в конце 1945 года Лиманская вернулась в Старую Полтавку, работала в библиотеке, местной больнице и в роддоме санитаркой. Война помешала выучиться, так и прожила жизнь с семью классами сельской школы. После выхода на пенсию и смерти мужа-фронтовика переехала к дочери Нине в Звонаревку.

О дальнейшей истории семьи рассказала Нина Лиман­ская-Тормозова. В коне 70-х годов в Звонаревку начали приезжать немцы из Казахстана. Среди них была и семья Боссерт: муж, жена и три сына. Работали в колхозе. Один из их сыновей Виктор Боссерт познакомился с Татьяной Лиманской, внучкой Марии Филипповны.

«В начале 90-х годов семья Боссерт засобиралась в Германию. Сколько слез было у нас! Как же мы свою Татьяну отпустим? А они с Виктором уже поженились к тому времени, выучились, дети пошли. Их старшей дочери Алене было три года, Ирине всего год, когда они уехали», – вспоминает Нина Лиманская-Тормозова.

В Германии у Виктора и Татьяны родились еще четверо детей: дочки Мелина, Анжелина, Луиза и сын Николас. Старшая Алена окончила балетную школу в Гамбурге, живет и работает в Берлине. Как-то сфотографировалась на том же месте, что и прабабушка в мае 1945-го. Теперь и это фото есть в альбоме Марии Лиманской. Сама она в Германии после Победы не была ни разу.

На днях стало известно, что Марии Лиманской в Марксе по инициативе мецената в мае поставят памятник. По информации Saratov24,   предполагаемая высота бронзового монумента  – 2,4 м, размер пьедестала – 3,75 м.

Комментарии

Комментариев

Подписаться на Московскую немецкую газету




e-mail (обязательно)