Первый день в истории Нижней Добринки, кажется, хорошо задокументирован. Вы показываете архивные данные, из которых видно, кто те немецкие поселенцы, которые 29 июня 1764 года сюда прибыли: их имена, возраст, происхождение и сколько Саратовская контора опекунства иностранных выдала им денег, животных и инструментов в качестве стартового капитала. А что увидели 15 семей, проплывших по Волге и причаливших здесь к берегу?
Для них уже были построены дома. По документам 72 русских плотника участвовали в строительстве. Колонисты увидели пригорки. И Волга была намного уже, чем сегодня. Берег был берегом, не было таких скал. Полагаю, что была удобная бухта, залив.
Как обживались колонисты?
Думаю, что наш резко континентальный климат доставил им массу хлопот. Ведь они приехали из мягкого западного климата, с батюшки Рейна на матушку Волгу. Им здесь было очень некомфортно. Земли очень специфические. Голая степь. Понадобилось не 10 и не 20 лет, прежде чем зацвели сады. Накануне войны и депортации село уже утопало в сирени.
Что, по вашему мнению, считается временем расцвета колонии?
Если исходить из числа промышленных предприятий, то это конец XIX века. Тогда их было минимум 18.
В 1764–1768 годах в Саратовском Поволжье было основано 105 колоний, а также колония Сарепта под Царицыном. Первые колонии появились к северо-востоку от сегодняшнего Камышина Волгоградской области – Добринка, или Монингер (по указу от 26 февраля 1768 года о наименованиях немецких колоний получила официальное название Нижняя Добринка), и Галка. Чуть позже – Мюльберг (Щербаковка), Гольштейн (Верхняя Кулалинка) и Дрейшпиц (Верхняя Добринка). Всего 8 поселений, из них 7 сохранились до наших дней. Они расположены на территории природного парка «Щербаковский» с богатой флорой и фауной.
В сентябре 1941 года всё население Нижней Добринки было депортировано?
Нет. Из 5 тыс. человек, проживавших здесь тогда, не все были немцами. И если глава семьи был русским, то семью не депортировали.
Но многие дома опустели.
Да. А погреба были полные. Люди на зиму много заготовили. Говорят, в одном доме на столе обнаружили записку. Корявым почерком немец писал русскими буквами: «Люди, кто здесь будет жить, пользуйтесь всем, но не ломайте, пожалуйста, ничего». Думали, что они скоро вернутся.
Кто были те люди, что въехали в эти дома?
Эвакуированные с Украины, из Орловской и Ленинградской областей. В музее есть трогательное письмо женщины с Украины, написанное в 1980-е или 1990-е. Когда ее семью сюда эвакуировали, ей было 12 лет. Писала она, уже будучи на пенсии. Вспоминала о том, как приняли их в Добринке, как не дали им погибнуть. «Выхожу на балкон, вижу Днепр и вспоминаю Волгу», – она писала, что хотела бы приехать.
После 1956 года немцы стали возвращаться на Волгу, но они не могли претендовать на свои дома. Сколько их было в селе в 1980-х?
Больше половины все-таки были немцы, но утверждать не буду. Когда мы с мужем сюда переехали в 1992 году, было еще много бабушек и дедушек, которые между собой говорили на немецком. И на русском с сильным акцентом. Как и мой дед.
В 1990-е большинство немцев переехало в Германию. Как вы сами пережили тот период?
У меня была своя жизнь, своя семья, я даже не особо задумывалась о том, что я сама немка. Мы с мужем только выпустились из пединститута. Совхоз дал нам квартиру в Терновке. Это недалеко отсюда, по дороге в Камышин. Тогда такое паломничество людей началось – не хватало домов их поселить. В Терновку приезжали немцы из Казахстана и Средней Азии. Отсюда легче было уехать в Германию. Здесь был как бы перевалочный пункт. Одни уезжают, следующие приезжают – совхоз им дает квартиру. И это всё на наших глазах.
Как вы это тогда воспринимали?
Люди уехали в Германию за лучшей жизнью, как когда-то их предки уехали в Россию за лучшей жизнью. Это у меня уже заученная фраза. Провожали их всем селом, плакали даже. В первые годы они ездили к нам в гости на своих новых машинах. Теперь ездят по Италиям и Испаниям, наверное.
Как этот исход повлиял на жизнь села?
Тогда поменялся строй, перемены изменили и нашу жизнь. Не стало той страны, которая была. Были совхозы, колхозы, были предприятия – всё это работало. А страна ушла, и начались раздрай, разруха. Поэтому многие и уехали. И не только немцы.
То есть отъезд немцев не имел серьезных последствий для села?
Я вам отвечу так. Село проживет без человека или даже без группы людей. А может ли конкретный человек жить без того места, откуда он вышел?
Как развивалось с тех пор село?
Я всегда стараюсь смотреть позитивно на все вокруг. Главное – не ныть. И начинать с себя. Я вижу позитивные изменения за последние годы. У нас открылись новый спортзал для школы, парк. Бывшая земская школа перестала быть спортзалом, и теперь там – библиотека и клуб. А у нас и музей открылся в 2021 году, вообще самое позитивное событие.
Беседовал Тино Кюнцель
