С крымского моста, который в 1938 году проектировал Владимир Шпейер, открывается красивый вид на Храм Христа Спасителя
Татьяна Бирюкова
Когда на карте Германии я нахожу старинный город Шпейер, сразу вспоминаю его «однофамильца» – русского инженера, строителя мостов, плотин и канализационных систем Владимира Константиновича Шпейера. Целых 32 года он работал на благо России, укрощал реки и озеленял берега, но сегодня специалист забыт. В современной столице не найти ни скульптуры в его честь, ни памятной таблички на доме, где он жил.
Шпейер родился 29 июля 1846 года в г. Николаеве Херсонской губернии в семье полковника флота, хорошо учился и смог поступить на инженерное отделение политехнической школы в Цюрихе. Вернувшись в Россию, Шпейер начал работать в строительной конторе братьев Струве и уже через несколько лет проектировал постройку стратегически важных мостов – Москворецкого, Краснохолмского, Крымского, Высокояузского и Яузского.
В 1876 году Шпейера пригласили на службу в Московскую управу в качестве инженера по благоустройству. Теперь он отвечал за всё Замоскворечье и Водоотводный канал с их набережными, мостами, шлюзами и плотинами. Именно Шпейер заключил речку Пресню в трубу, разгружая московские улицы. А позже, наблюдая за тем, как Москва-река ежегодно затапливает доверенный ему район, он решил укротить и ее. Много лет по крупицам инженер собирал нужные сведения, делал замеры и составлял подробные описания природных катаклизмов. О том, что хранилось в его папках, не могли и мечтать ни в одном из городов России и даже в Главной Физической обсерватории. Но пригодились эти открытия, благодаря случаю.
Весна 1908 года выдалась очень теплой — лили проливные дожди и снег в столице растаял быстрее обычного. Москва-река как всегда вышла из берегов, но на этот раз не пожалела ни жителей близлежащих домов, ни заградительных сооружений. Старые мосты трещали под напором воды и выходили из строя, закрывая путь к отступлению для тех, кто пытался спастись. Чтобы трагедия больше не повторилась, Городская дума обратилась за помощью к Шпейеру.
Просили что-то придумать и доложить. Срок работы поставили небольшой — всего две недели.
Тут-то ему и пригодилась заветная папка. Инженер составил три проекта: прорыть новый водоотводный канал, выкопать запасные бассейны и посадить хвойный лес в бассейне реки выше города. Все эти меры должны были задержать лишнюю воду и, что самое главное, щадили городскую казну. Предложения были приняты, а свой важный доклад Шпейер долго еще хранил в особом шкафу из старого почерневшего дуба, добытого из Москва-реки во время производственных работ.
В этом специалисте были уверены, поэтому доверяли ему еще много разных проектов. Шпейер участвовал даже в реконструкции Николаевского дворца и торговых рядов у Кремлевской стены.
Чувствуя большую ответственность перед городом, он в любую погоду объезжал рабочие объекты.
Мог нагрянуть на стройку и днем, и ночью, а иногда и несколько раз. Десятники ежедневно являлись к нему на квартиру и докладывали о положении на дел. Товарищи шутили: «Как праздник, ищи Шпейера на охоте, как рабочий день – в рабочей канаве».
Инженер сам отслеживал аккуратность в работе подчинённых, искоренял, как мог, их недостатки, мешавшие серьёзной работе. В своих требованиях он был настойчив и простыми приёмами наводил порядок. Однажды на Бабьегородской плотине он проучил двух сторожей — опытных работников по уходу за сооружением, знавших его досконально. Терять их городу не хотелось, но они себя скомпрометировали тем, что брали взятки.
Понаблюдав за мастерами, Шпейер узнал, что однажды, получив от одного коммерсанта деньги, они поспешили при сборке плотины в ущерб делу. Под угрозой увольнения он заставил их вернуть взятую сумму и принести ему от коммерсанта расписку в её получении. Проблем с возвратом денег не возникло, но расписка могла легко стать основанием для тюремного заключения. Зато после такого случая ничего подобного они себе не позволяли.
В другой ситуации Шпейер узнал, что один из его новых работников – алкоголик. Инженер поздней ночью разыскал его квартиру, забрал выданные чертежи, а на следующий день полностью отказался от услуг пьяницы, у которого могли безвозвратно погибнуть важные для города документы.
Строгий начальник, Шпейер был человеком с добрым сердцем. Когда его сослуживцы испытывали нужду или переживали личные неприятности, он первым предлагал руку помощи.
Спокойствие и улыбку с его лица стерла лишь Первая мировая война. Когда сыновей призвали на фронт, Владимир Константинович как-то ослаб, погрустнел и занемог. 28 мая 1915 года его не стало. Покоритель стихии так и не успел помочь любимому городу справиться с этой катастрофой.
