Каким вы запомнили то время, когда шли процессы, связанные с возрождением Немецкого национального района?
Я родился в Либентале, в Отрадном, сегодня это село упразднено. В 1991-м уже жил в Барнауле. Окончил сельскохозяйственный институт и остался работать в вузе на факультете мелиорации, заведовал при нем лабораторией. С родителями переписывался. И конечно, приезжал к ним на каникулы. Перемены обсуждались. Но поначалу сильно не чувствовались – был Славгородский район, стал Немецкий. Администрация перебралась из Славгорода в Гальбштадт.
Зато постепенно стали ощущаться перемены в культурной жизни. Тогда как раз появились обмены между Германией и Россией. Это был мощный стимул для людей: коллективы, которые лучше выступали, занимали первые места в районе, поощрялись поездкой в Германию. Помню, мои братья и сестра были в таком коллективе – собирались ехать в Германию, правда, в итоге у них не получилось. Но сама возможность интриговала, побуждала людей тянуться к культуре.
Второе важное явление того времени – массовый отъезд людей в Германию и изучение ими немецкого языка. Люди ведь в основном говорили на диалектах, некоторые из них сильно отличались от литературного немецкого.
Как вы и ваши родные оценивали возрождение района?
Все ждали каких-то положительных сдвигов. Моя собственная судьба, можно сказать, напрямую связана с возрождением района: именно благодаря этому я сюда вернулся. Было это так. В 1994 году я случайно встретился в банке в Барнауле с тогдашним директором «Общества развития Гальбштадт» Андреасом Клаузингом. Ему нужна была помощь переводчика. Я помог. А потом он предложил мне попробовать поработать в районе. Через некоторое время я поехал туда, встретился с ним и с главой администрации Иосифом Бернгардтом. Они предложили мне должность директора строительной фирмы. И весной 1995 года я переехал в Гальбштадт.
Тогда очень много строилось. Была построена районная администрация, открыта больница. В Кусаке для нее построили новый корпус. Врачей нужно было куда-то селить, и для медработников, учителей, инженеров построили целую улицу.
Иосиф Бернгардт тогда вел с немецкой стороной переговоры и поделился заветной мечтой – организовать переработку местной продукции. И тогда было принято решение построить сырзавод в Гришковке, мясокомбинат и мельницу в Гальбштадте. Это всё – фирма «Брюкке», которая сегодня является брендом района.
Появление рабочих мест и жилья стало притягивать к нам людей. Нас тогда очень выручило то, что приехало много грамотных специалистов из азиатских республик. Они практически полностью заменили тех, кто уехал в Германию. Благодаря этому численность жителей района не сильно упала.
Спустя 35 лет как вы оцениваете решение воссоздать район?
Однозначно положительно. Это было своевременное решение. Если бы оно тогда не было принято, сейчас бы села района стояли пустые. А это были и есть очень хорошие села. До сих пор они сохраняют свою изюминку.
Что вас лично удержало от переезда в Германию?
Меня часто спрашивают, почему я не уехал. Такая возможность была. Когда я работал в вузе и учился в аспирантуре, то почти год проходил стажировку в Университете Гиссена. Хорошо выучил немецкий язык, и, наверное, у меня были какие-то перспективы в Германии. Но когда я вернулся, мы с семьей приняли решение остаться здесь. Моя жена – русская, она окончила педагогический университет в Барнауле, математик по профессии. Ей было бы тяжело на новом месте. Наш дом здесь.
Не жалеете об этом?
На сегодняшний день нет. Я убежден: работать можно везде, лишь бы было желание. Если есть куда приложить свои силы, то конкретное место не столь важно.
Вы сейчас как глава НКА помогаете немцам сохранять их идентичность. Что для вас это значит?
Вернуть то время, когда всё село говорило на немецком – в магазине, на улице, в семье, – увы, не в наших силах. Мы должны принимать во внимание реальность, в которой живем сегодня. Поэтому мы прикладываем все усилия, чтобы у людей, интересующихся немецким языком и относящих себя к немецкому этносу, была возможность изучать язык, культуру и заниматься национальным творчеством. Ведь немецкий район может называться таковым только до тех пор, пока в нем живут российские немцы, сохраняющие свою уникальную культуру. Если она исчезнет, район потеряет свою суть.
Вместе с администрацией и школами мы работаем над тем, чтобы преемственность не прерывалась. В районе три школы со статусом этнокультурных – в Гальбштадте, Гришковке и Подсоснове. Кроме того, во всех школах немецкий язык преподается как иностранный, что дает детям хорошую базу и очень помогает нам в дальнейшей работе. После уроков мы стараемся привлекать ребят в центры немецкой культуры. Они есть в каждом селе. Это настоящие очаги культуры, где трудятся преданные делу люди. Иногда удивляюсь, откуда у них берется столько времени и сил! Они без остатка отдают себя работе, и именно на них держится сохранение нашей культуры на местах.
Как председатель автономии, я всячески поддерживаю их начинания. Например, если центр хочет поставить спектакль, мы помогаем с реквизитом и содействуем продвижению его заявки в Международный союз немецкой культуры. МСНК – наш главный партнер в деле сохранения этнокультурной идентичности.
Мы помогаем организовывать участие наших коллективов в различных мероприятиях Алтайского края. Два из них – «Morgenrot» из Подсоснова и «Tautropfen» из Шумановки – имеют статус народных. Мы везде стараемся выступать с национальным репертуаром.
Огромную роль играет районная школа искусств, где дети получают базовое профессиональное образование. Если у ребенка есть талант и интерес к пению, танцам или музыке, мы предоставляем ему все возможности для дальнейшего развития.
Приходят ли переселенцы из Германии в центры встреч?
Ручеек переселенцев у нас пока не очень большой. Всем переезжающим стараемся всячески помогать. К таким людям у нас относятся по-особому, по-родственному.
В первую очередь, конечно, начинаем работу с детьми – мотивируем их участвовать в олимпиадах, прежде всего по иностранным языкам. Зачем скрывать знания? Когда у ребенка начинает получаться, его поощряют, у него самого просыпается интерес к учебе, к тому месту, где он оказался по воле родителей. Если дети интересуются спортом, то мы всячески поддерживаем это стремление. В каждом селе у нас прекрасные спортзалы. Мы стараемся, чтобы переехавшие дети участвовали во всех сферах жизни села.
С трудоустройством ситуация чуть сложнее: человек сам должен определиться, чем он хочет заниматься. Кто-то открывает свое дело, кто-то устраивается в «Брюкке». Кроме того, практически в каждом селе есть крупные сельхозпредприятия. Там всегда требуются высококвалифицированные специалисты.
Что бы вы сказали тем, кто уехал из района?
Решение об отъезде каждый принимает для себя сам. И говорить о том, повезло им или нет, – очень субъективно. Я думаю, те, кто остался, сегодня тоже не жалеют, что когда-то сделали этот шаг. Возможность уехать и сегодня есть у всех. Но раз практически никто уже не уезжает, это значит только одно: всё, что мы сделали в районе, было правильно. Мы выбрали верный путь.
Беседовала Ольга Силантьева
