Детство в бараках

Небольшой музей новодвинской школы, где нашлось место и для местной немецкой выставки, – неизменный центр притяжения для выросших в этом городе детей немецких спецпоселенцев, место встречи, где можно не скрывать историю и судьбу своих семей.

Номер газеты: 08
Дата выпуска газеты: 27.04.2017

Любава Винокурова (3)

Любава Винокурова

Можно сказать, что история города Новодвинска Архангельской области началась с бараков, где жили сосланные на спецпоселение советские немцы. Сегодня большинство новодвинских немцев перебралось из этого северного края в Германию. Но те немногие, кто все-таки остался в городе, собираются в школьном музее, где сохранилась экспозиция о III немецком участке в поселке имени Клима Ворошилова. Экспонаты музею дарили потомки жителей спецпоселения: «Главный экспонат нашего музея – макет барачного поселка, его смастерили внуки переселенцев», – рассказывает руководитель музея школы №2 города Новодвинска Вера Сверлова.

Северный ГУЛАГ

Десятилетиями поселение  носило имя Клима Ворошилова, в 1977-м году поселок стал моногородом, обслуживавшим единственное предприятие – Архангельский целлюлозно-бумажный комбинат. Запуск комбината в 1930-е годы несколько раз переносился, и было решено использовать труд заключенных, чтобы этот процесс ускорить.

На стройке появился лагерь ГУЛАГ. Арестанты жили в бараках, а после запуска завода в них «переехали» репрессированные немцы – трудармейцы и репатриированные после окончания Второй мировой войны.

«Мы жили в бараке №18. В комнате не было ничего, кроме нар. Представляете, как там могли разместиться родители и семь детей?» – вспоминает Гильда Рудольфовна Духович (в девичестве Реймус). Семья Реймус была угнана из деревни Михайловка Житомирской области в Германию. В Советский Союз вернулись «врагами народа». Отца отправили на шахты в Воркуту, а мама с детьми оказалась в Архангельской области на III немецком участке поселка имени Клима Ворошилова. Немцы работали на целлюлозно-бумажном комбинате. И мужчинам, и женщинам приходилось выполнять самые тяжелые виды работ. Например, рубили и грузили лес.

Условия жизни спецпоселенцев мало чем отличались от лагерных. В поселке была комендатура: нужно было обязательно отмечаться. Жилые помещения не отапливались, еды не хватало. За работу полагались талоны на хлеб. «Вы думаете, мы ели этот хлеб? – рассказывает Гильда Рудольфовна. – Нет! Мама отрезала сестре небольшой кусочек, а остальное относила в деревню – меняла хлеб на картошку. Варила нам картофельный суп. Рецепт простой, всего два ингредиента: картошка и вода. Мама картошку толкла, чтобы у ”бульона“ был хоть какой-то цвет».

Екатерина Губарь (Эпп), директор школьного музея Вера Сверлова и Гильда Духович (Реймус)

Несмотря на трудности, немцы жили мирно, помогали друг другу, даже устраивали вечера самодеятельности со спектаклями и концертами. Екатерина Яковлевна Губарь, урожденная Эпп (меннониты Эппы жили в Запорожье), рассказывает, что всегда отмечали Рождество: «Соберемся все в одном бараке и песни поем. У родителей получалось запасти нам подарочки, обязательно что-то сладкое».

Говорили на участке только на немецком языке. До первого класса Гильда Рудольфовна не знала русского, впрочем в школу она могла и не попасть, если бы не школьный завуч Владимир Иванович Захаров. В поселке была школа, потом прозванная «немецкой», куда записывали детей спецпереселенцев. Владимир Иванович приходил на немецкий участок и переписывал всех детей, которые по возрасту должны были быть школьниками. Так, в первом классе могли оказаться ребята и семи, и тринадцати лет.

За русской партой

Школьные годы были непростыми. Русские дети недолюбливали немецких учеников. «Они поджидали нас по дороге в школу и колотили. Я не обижаюсь, время было такое», – говорит Гильда Рудольфовна. Побои прекратились только тогда, когда завуч Владимир Иванович стал лично провожать детей в школу.

Дети спецпереселенцев не могли получать профессиональное образование и шли на комбинат. «Мама даже была рада, что нас не брали в институты. Она говорила, что не нужно выделяться, лучше всегда быть простым рабочим. Слишком тяжелая у нее была жизнь», – вспоминает Гильда Рудольфовна.

После снятия режима спецпоселения новодвинским немцам запрещали уезжать туда, где они жили перед войной. Ни Гильда Духович, ни Екатерина Эпп так и не знают, что случилось с их домами на Украине. Со временем бараки снесли, а «немецкая школа» в 1980-х годах переехала в новое здание, сейчас это МОУ СОШ №2 города Новодвинска. Сегодня о III немецком участке остались только воспоминания, фотографии и макет в школьном музее. В апреле музей снова наполнился посетителями: сюда приехали студенты Института этнокультурного образования – BiZ, изучающие государственную национальную политику, приехавшие в Архангельск на курс повышения квалификации.

Комментарии

Комментариев