В поисках чувашской орхидеи

В середине октября в немецких вузах начинается новый учебный год. А одновременно возобновляются и дискуссии о кризисе национальной системы высшего образования. В чем суть недовольства вузами, шесть с половиной месяцев в году обучающих студентов?

Номер газеты: 19
Дата выпуска газеты: 12.10.2017

Вузовская аудитория как место для дискуссий/ TU Dortmund

Илья Бруштейн

С Галиной случайно встретились на пешеходной улице университетского Гейдельберга. Года четыре не виделись. Честно говоря, знакомую узнал с трудом. Она очень изменилась: сутулая, поникший взгляд, мешки под глазами. Ей 32 года, но сейчас она выглядит, как минимум, на десять лет старше.

Шесть лет Галина была студенткой факультета славистики Гейдельбергского университета. Еще четыре года работала над диссертацией, три года назад успешно ее защитила. Она приехала в Гейдельберг из Петербурга. Была успешной и трудолюбивой студенткой, обладательницей стипендии престижного немецкого фонда, выступала на конференциях, печаталась в научных журналах.

Но, получив диплом, она так и не смогла найти работу (даже временную) по специальности. Никто из университетских профессоров, которые так ее хвалили в студенческие годы, ей не помог. Постоянный стресс привел к ухудшению здоровья. В настоящее время неудавшийся филолог проходит лечение в психосоматической клинике и пытается оформить инвалидность, чтобы иметь право на социальное пособие.

Ради чего же я училась?

«Я не понимаю, ради чего я училась? Ради чего защищала диссертацию? – с горечью говорит Галина. – Главный недостаток высшего образования в Германии, особенно в гуманитарной сфере – полная оторванность от жизни. Очень часто люди с университетскими дипломами остаются без работы, так как содержание учебы никак не связано с потребностями экономики. Кроме того, в Германии, в отличие, скажем, от США, студенческие успехи, высокие оценки никак не влияют на будущее трудоустройство».

Случай Галины, конечно, частный. Но в немецкой системе высшего образования на самом деле есть ряд особенностей, которые не могут не вызывать бурных общественных дискуссий.

Во-первых, оплата труда профессоров не зависит от результатов их работы. Значительная часть вузовских педагогов имеет статус «чиновников» (нем. Beamte). По сути дела, они являются неувольняемыми до выхода на пенсию, если не совершат серьезных правонарушений. Поэтому многие профессора больше озабочены собственными научными изысканиями, а не качеством лекций и работы со студентами.

Во-вторых, в Германии не создана система выявления и поощрения лучших студентов, мало контактов между вузами и возможными работодателями. Поэтому Галина совершенно права в том, что успешная учеба, увы, не является бонусом при последующем поиске работы.

В-третьих, подавляющее большинство вузов – государственные. У них примерно одинаковое финансирование, сопоставимые условия работы и качество образования. В ФРГ нет по-настоящему элитных университетов, сравнимых с Оксфордом в Великобритании или Гарвардом в США, вузов, диплом которых давал бы выпускникам преимущества при трудоустройстве в наиболее престижные компании.
В-четвертых, в Германии весьма популярны редкие специальности, в первую очередь в гуманитарной сфере. В разговорной речи их называют «предметами-орхидеями» (нем. Orchideen-Fächer). Каждый год вузы оканчивают тысячи новых специалистов по истории и культуре Тибета, музыковедению, этнографии народов Африки. Ученые в этих сферах тоже нужны. Но количество выпускников во много раз превышает имеющиеся вакансии. Никто не думает ни о трудоустройстве молодых людей, ни о деньгах, потраченных на их обучение.

Институт финно-угристики Свободного университета Берлина является одним из немногих мест на планете, где изучается язык народа коми. В университете Мюнхена изучают чувашский язык.

Нет недостатка в студентах-славистах. Правда, и количество безработных немецких славистов с каждым годом растет. Спору нет, сфера применения русского языка существенно превышает чувашский или коми, но и количество дипломированных специалистов, увы, значительно превосходит потребности экономики.

В Германии вообще, по мнению многих экономических аналитиков, слишком большое число людей учится на гуманитарных специальностях. Некоторые из них, как Галина, после окончания учебы становятся пациентами психосоматических клиник.

Мы все учились понемногу

Особенность немецкой системы высшего образования – огромная продолжительность каникул. По этому показателю немцы с большим отрывом являются мировыми рекордсменами! Пять с половиной месяцев в Германии пустуют аудитории. Учебный год делится на два семестра. Один начинается в середине октября и продолжается до середины февраля, второй – с середины апреля до середины июля. Кроме того, на две недели занятия приостанавливаются во время рождественских праздников.

В последние годы, когда в ФРГ развернулись бурные дискуссии об образовательной системе, продолжительность каникул неминуемо становится предметом обсуждения. Не слишком ли много отдыхают немецкие профессора и студенты, получая при этом в полном объеме заработную плату и стипендию? Об этом особенно любят порассуждать люди без высшего образования. В досужем «перемывании косточек» есть и доля правды, и элементы демагогии.

Конечно, время, свободное от учебных занятий, нельзя считать отпуском или каникулами (в узком смысле этих слов). Профессора и доценты занимаются исследовательской работой, ездят в командировки и на научные конференции. Студенты на каникулах повышают свой образовательный уровень: пишут курсовые работы (их можно сдать до начала следующего семестра), посещают курсы иностранного языка, работают в библиотеке. Но, конечно, есть и те, кто в каникулы работает, совершает длительные путешествия. Есть те, кто просто бездельничает…

Долгая дорога к знаниям

В Германии не только самые продолжительные вузовские каникулы, но также и «самые старые» в мире выпускники. В среднем, они проводят в вузе около семи лет и получают диплом в возрасте 28 лет.

Путь к диплому может быть и существенно короче (четыре с половиной – пять лет), но в Германии студенты могут в значительной мере самостоятельно определять интенсивность и продолжительность своего обучения. Так получается, что значительная их часть предпочитает «продлить юность» и не спешит покидать альма-матер. Возраст выпускников немецких вузов и длительный срок обучения понижает их конкурентоспособность, особенно при устройстве на работу в международные компании.

Серьезной проблемой также является значительное число лиц, покидающих вуз без диплома. Таковых почти 30 процентов. В среднем, несостоявшиеся специалисты, не справившиеся с учебой, проводят в стенах учебного заведения три с половиной года.

Взаимоотношения государства и университетов в Германии являются довольно своеобразными. Образование в стране в государственных вузах является бесплатным, в том числе и для приезжающих иностранных студентов. Государство осуществляет финансирование университетов, но почти не контролирует учебный и научный процессы: вузы обладают в ФРГ широкой автономией. Об автономии вузов представители университетов нередко напоминают и во взаимоотношениях с бизнесом. Попытки бизнес-сообщества повлиять на учебные планы, заинтересовать университеты в подготовке нужных для экономики специалистов наталкиваются на стену отчуждения университетского начальства: профессора не хотят, чтобы «капитаны экономики» пытались им указывать, что и каким образом преподавать студентам.

И пока многие озвученные проблемы не будут решены, у Галины будут последователи.

Комментарии

Комментариев




Подписаться на Московскую немецкую газету




e-mail (обязательно)